Стоило мне решить, что он не придёт, как раздался знакомый стук в дверь. Ровно три чётких удара. Так стучит Эйн. Сразу возникло желание притвориться, что никого нет дома. Разозлилась сама на себя. Сетовала, что не пришёл, а как пришёл, опять не довольна. Женская логика во всём её великолепии!
— Чего тебе? — спросила, открыв.
— Ты и сама понимаешь, нам нужно поговорить, — отозвался Эйн спокойно.
— Нужно? Кому? Тебе? — вопрошала я. — Потому что мне точно нет. Я ещё днём всё сказала.
Вдохнув, он потеснил меня и вошёл в комнату. Наглец! Протестовать я не стала, сейчас важно не это.
— Отлично, — сказал Эйн. — Значит, говорить буду я, а ты выслушай.
Хотелось начать протестовать, просто из вредности, но я подавила глупый порыв.
— Сегодня днём ты набросилась на меня, даже не дав сориентироваться. Не знаю, заметила ли ты, но я даже осознать не мог, что не так. Понятия не имел о таких тонкостях взаимоотношений людей, у эльфов всё иначе. У нас партнёр может спокойно снимать напряжение на стороне, пока пара не разделила постель. Это не порицается. Это естественная потребность каждого эльфа. И я был уверен, так у всех.
— Какая чушь! — выплюнула я, снова начиная злиться. — Как можно встречаться с одной девушкой и бегать спать к другой? Да даже к проституткам. Это отвратительно.
— Теперь я знаю, что у вас так не принято, — кисло отозвался Эйн, у него на лице крупными буквами было написано, что он не согласен с правильностью подобного. — Ты могла бы и сама мне это рассказать!
— Да откуда мне знать, что ты не знаешь столь элементарных вещей? — изумилась я в свою очередь.
— Элементарных? — не менее ошалело уставился на меня Эйн.
Абсурд какой-то. Потрясла головой, пытаясь избавиться от ощущения бредовости происходящего.
— Какое теперь это имеет значение? — вздохнула устало, снова чувствуя, как плачет обиженное сердце. — Ты изменил мне. Незнание не освобождает от ответственности. Теперь я больше не смогу тебе доверять. Буду думать, сколько раз и с кем ты мне изменял. Боги! Да это же вообще в голове не укладывается! Ты мне объясняешь про потребности и что у вас это нормально, а у меня волосы дыбом. Вы же разумные существа, а идёте на поводу инстинктов, словно животные!
Взгляд Эйна стал крайне недобрым. Сравнение эльфов с животными явно пришлось ему не по вкусу. Но разве я не права? И всё равно стало стыдно за свой длинный язык.
— Мы не идём на поводу инстинктов, — прошипел он. — Мы всего лишь не противимся природе и простейшему пути поддержания в норме физического и психического здоровья.
— Прости, — повинилась я. — Мне следует думать, что говорю. Только это ничего не меняет.
— Я тебе ни с кем не изменял, — огорошил меня Эйн. — Терпел до последнего. Мне банально жалко тратить время на подобное. Так что сегодня это был первый раз, когда я решил пойти на поводу инстинктов.
Последние слова он буквально выплюнул. Сильно я его, видимо, задела. Важным сейчас было другое — Эйн сказал, что не изменял. Можно ли ему верить? Хотелось, очень. Ведь я никогда не замечала за ним склонности бесстыдно лгать. Но даже если это так, то стоит ли пытаться склеить разбитую чашу наших отношений? Как выяснилось, у нас нет понимания даже в элементарном. На что ещё мы смотрим с категорически разных ракурсов?
— Эйн, чего ты от меня хочешь? — спросила прямо, посмотрев ему в глаза.
— Разве не очевидно? — поджал он губы. — Я не хочу расставаться. Тем более из-за такой глупости.
— Это не глупость! — возмутилась я.
— Как скажешь, — согласился он покладисто. — Я не хочу тебя терять. Не хочу расставаться. Ты нужна мне, Тэя.
Внутри всё сладко замерло. Ещё не признание в любви, но признание моей нужности. Это окрыляло. Хотелось глупо улыбаться и броситься ему на шею, но…
— Мне нужно время подумать, — выдавила я.
— Подумать? — моргнул он неверяще, потом взгляд полыхнул злостью. — Отлично! Думай! Мне всё больше кажется, что я тебе попросту не нужен и ты ищешь повод расстаться!
Выпалив это, Эйн вылетел из комнаты, со всей силы хлопнув дверью. Я даже слова сказать не успела, как осталась одна с жутким чувством, что я доигралась. Эйн терпелив, но и его терпению есть предел. Не удивлюсь, если больше он не захочет иметь со мной дел, и самое горькое — будет прав.