Несмотря на вчерашние волнения, сейчас я чувствовала себя почти счастливой. Защищённой. Удивительно приятное чувство. Мне самой постоянно не хватало решимости или соображений, как поставить на место всех зарвавшихся сволочей, потому я предпочитала делать вид, что мне плевать на всё. Тогда как Эйну понадобилось всего пара дней, чтобы укоротить излишне длинные языки, и я наслаждалась жизнью свободной от шепотков и косых взглядов. Наверное, даже макни меня Корс снова лицом в навоз, они предпочли бы лопнуть от недостатка воздуха, но не рискнули бы смеяться. С Эйном или другими тёмными эльфами большинство изначально не горели желанием конфликтовать, вот она — репутация вида.
В лазарет зашли без проблем, но стоило найти койку Диланы и приблизиться, как она заметив нас некрасиво сморщилась и зарыдала. Это что ещё за новости? Растерявшись мы с Эйном замерли на месте и переглянувшись пытались понять, как быть дальше.
— Вам стоит покинуть лазарет, — мягко, но уверенно заявила тера Зеная, появляясь рядом. — Дилана пока не готова вас видеть. Её эмоциональное состояние нестабильно.
Это мягко сказано! Покинув вотчину целителей, мы хотели пойти в столовую, как нас нагнал Имир.
— Тэя, поговори с ней! — в голосе друга слышалась мольба.
— Я?! — уставилась на Имира ошалело моргнув.
— Да, ты. Я уже не знаю, как ещё достучаться до Диланы! С момента, как пришла в себя, она не может успокоиться и винит себя в случившемся. Все мои слова, что это не так, она пропускает мимо ушей. Может хоть тебя послушает!
М-да, ситуация. Всё-таки у Диланы оказались свои принципы и Имира она, похоже, любила искренне. Случившееся чувствительно ударило по ней. Имиру, судя по отчаянию, во взгляде понадобилось много времени и сил, более-менее её успокоить. Тут появляемся мы с Эйном, участники этой истории, живые триггеры, и Дилана снова срывается. Не думаю, что посылать меня на переговоры — удачная идея. Я ведь тоже участник событий. По логике, самой удачной кандидатурой для профилактической беседы является Олан, он единственный, кто не причастен к проблемам вчерашнего вечера. Только он мужчина, и это может сыграть свою роль. Да и как отказать другу, который так просит? Придётся идти.
— И что ревём? — поинтересовалась преувеличенно бодро и жизнерадостно.
— Тебя Имир прислал? — всхлипнула она.
— Он о тебе беспокоится, — ответила я мягко. — И мы с Эйном тоже. Пойми, в случившемся нет твоей вины.
— Ну да, легко тебе говорить, — две слезинки градинами скатились вниз.
— Так расскажи, что тебя настолько гнетёт, — попросила присаживаясь на край кровати.
Дилана молчала. Мне внезапно подумалось, что отвечать не станет, как она заговорила.
— Я ведьма и маг, и так глупо попалась! Всегда думала, что уж всякую дрянь замечу заранее, это у ведьм в крови, но нет, меня опоили и обработали, будто я какая-то глупая простолюдинка.
Вот оно в чём дело. Невольно ощутила укол разочарования. Я-то полагала, она беспокоится о наших реакциях и чувствах, потому что мы ей не чужие.
— Но хуже того, я всё помню! — голос её взлетел на несколько тонов. — Помню, как собиралась к Эйну, хотела его невыносимо, и самое страшное — считала это правильным! Но ведь я правда люблю Имира! От всех планов на Эйна я давно отказалась. Это всё… Тэя, как жить с этим?
Зажмурилась от стыда. Сколько раз слышала, что нельзя судить поспешно, не разобравшись, но именно это я и сделала пару минут назад. А Дилана оказалась не столь эгоистичной, искренне переживала из-за самой ситуации. Из-за нас.
— Просто жить, — попыталась ободрить её. — Ничего непоправимого не случилось. Никто тебя ни в чём не винит.
— Но случилось бы! Не люби Эйн тебя так сильно, не будь у него столь хорошего самоконтроля, случилось бы! — снова послышались истеричные нотки в голосе.
— Думать — что бы было если бы — глупое и бесперспективное занятие, — заявила я убеждённо. — Жить надо здесь и сейчас. Так что давай успокаивайся. Твой парень нервничает, потому что любит тебя.
— Эйн тебя тоже любит, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Теперь я это точно знаю.
Отвернувшись Дилана дала понять, что беседа окончена. Странный разговор, но стоит признать, толк от него был — плакать она перестала.