— Мур! — позвала я кьёри. — Мурка!
Кошка всегда первой предупреждала о вторжении врагов. Она просто не могла сидеть где-то молча, когда я пришла. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
— Мур, — позвала я, уже зная, что ответа не услышу.
Единственным местом, где не было погрома являлся стол, посередине которого лежала записка.
Хочешь получить свою кошку обратно, приходи в полночь к статуе одноногого гнома. Одна.
Мной овладел ужас. Из записки следовало, что я должна явиться ночью одна в самую далёкую и заброшенную часть академического парка. Именно там стояла заросшая плющом, мхом и грязью статуя гнома, которому кто-то отколол ногу.
Мне всегда казалось глупым, когда герои фильмов и книг идут в ловушку или на верное самоубийство из-за чужого человека или вовсе животного. Никогда не думала, что могу оказаться на таком месте и уж тем более не предполагала, что могу захотеть совершить ту же очевидную ошибку. Только иначе я не могла! Мурка была не просто кошкой, она была другом, спасительницей, родным существом!
Идти молча и беспрекословно на поводу у мрази это затеявшей, я тоже не собиралась. Я обещала Эйну быть осторожной и не могла уйти не предупредив. Мы с ним слишком крепко связаны, чтобы я предала его доверие. В конце концов, он умный и может что-то посоветовать.
— Даже не думай, — категорично заявил Эйн, когда пришёл ко мне в комнату, после моей просьбы зайти. — Я понимаю, ты привязана к кьёри, но рисковать из-за неё жизнью я тебе не позволю. Это же ловушка! Западня!
— Я знаю, но я должна, — пыталась я объяснить.
— Нет, — упрямо покачал он головой.
— Ты не понимаешь, — ответила с трудом сдерживаясь от слёз, — если я не приду и позволю этому уроду её убить, то никогда себе этого не прощу. Не будь Мурки, я бы сейчас была уродиной. Да без неё мы могли сгинуть на первой же практике! Я, мы все ей обязаны и бросить её в руках врага я не могу. Она мне родная.
— Тэя, — простонал Эйн с ощутимой мукой в голосе, — ты предлагаешь отпустить тебя в лапы врага! Я не могу! Понимаешь, не могу!
— Всё равно сделаю я сделаю это, — произнесла смаргивая слёзы. — Эйн, я тебя люблю, но поступить иначе — это предательство.
Несколько секунд он смотрел на меня долгим пронзительным взглядом, после чего привлёк меня к себе, позволяя облегчённо выдохнуть. Я знала, Эйн поймёт.
— Я пойду с тобой, — заявил он.
Ошибочка вышла. Может и понял, но отпустить одну явно не согласен.
— Нельзя, — запротестовала я. — Ты же видел записку.
— Мы что-нибудь придумаешь, — сказал Эйн уверенно.
Несколько часов мы обсуждали ситуацию, разрабатывали план. Спорили до хрипоты, чувствуя, как звенят натянутые до придела нервы. Мне было страшно, и я понимала, что Эйн тоже боится. За меня. Было стыдно за то, что доставляю ему одни неприятности.
В итоге у нас появилось подобие плана. Хлипкого и ненадёжного, но это лучше, чем ничего. Стыдно признаться, но мне стало ощутимо легче от понимания, я буду там не одна. Друзей решили не привлекать. Если урод придёт один сами справимся, а столкнёмся с серьёзными силами, так друзья не помогут, только пострадают зря.
Суть плана была завязана на мою серую магию. Ещё на занятиях тера Фаридана я узнала одну занятную особенность своего дара — он плохо виден другим магам, если слить потоки воедино. В теории, я могу быть буквально невидима магическому зрению. Использовать решили скрывающий артефакт, в шкатулке Эйна нашёлся и такой. Зарядила его свой магией, после чего мы активировали его по очереди, проверяя эффективность.
Подействовало! Для чистоты эксперимента, один выходил из комнаты, а оставшийся внутри активировал сокрытие. И сколько не просматривай комнату магическим зрением, казалось она пуста, но стоило только отключить артефакт, как наличие внутри мага становилось очевидным.
Время выходить настало чересчур быстро. Мне полагалось идти первой. Следом должен был пробираться Эйн, скрываясь от посторонних глаз. Он утверждал, опыт имеется, а значит справится.
— Молю тебя, будь осторожнее, — шептал Эйн, у самой двери моей комнаты чередуя слова с лёгкими поцелуями по лицу. — Делай всё, как мы договорились. Близко не подходи, говори громче и постарайся узнать у него хоть что-то.
— Люблю тебя, — произнесла целуя желанные губы ответ.
— И я тебя, — отвечал он, обнимая крепче и целуя отчаяннее. — Никогда в этом не сомневайся.