— Меня ещё в начале жизни в Тёмном Лесу хорошо просветили на этот счёт, — отозвался едко.
И это правда. Обилие оскорбительных прозвищ, летящих в спину, мне запомнилось.
— Перестань, — поджал Владыка губы. — Сейчас никто не посмеет рта открыть.
— Давай начистоту, — отбросил я официоз. — Много лет тебе было на меня плевать. Сначала ты поселил меня во дворце, бросив, как котёнка в собачью свору. Забавлялся, наблюдая за травлей. А когда понял, что у котёнка острые когти, отослал подальше, в места, где точно должен сдохнуть. Но я выжил и оказался даже не столь бесполезен, как тебе казалось. Попытался приручить, не вышло, пришлось отпустить. О чём ты не особо горевал, потому что маг или нет, я всё равно оставался презренным полукровкой, позорным пятном на твоей репутации. И тут вдруг решил меня признать. Что же изменилось? Дай-ка подумать. Точно! Я смог заслужить признание дознавателей и сильнейших мира в столкновении с чёрными магами. Можно сказать, героем стал. И если сын-полукровка как принц тебя не устраивал, то сын с репутацией победителя дракона — это почётно. Им можно гордиться.
Лицо у папаши стало, будто он съел что-то несвежее. Это длилось всего несколько мгновений, после чего вернулась невозмутимая мина, но мне хватило, чтобы понять — я попал в точку.
— Признаю, узнав, что мелкий эпизод с человеческой девкой имел такие последствия, я разозлился, — заговорил Владыка.
От его слов закипать начал я. Мелкий эпизод? То есть вот как в его глазах выглядит изнасилование, сломавшее жизнь матери? Скотина.
— Убить тебя не решился, — продолжал вещать папаша. — Думал, привезу во дворец, и там сам помрёшь. Пришибёт кто нечаянно или сам удавишься. Всё пошло не так. Вначале ты меня забавлял, потом начал удивлять, и неожиданно я понял, что восхищаюсь тобой. Твоей живучестью, моральной выносливостью и гибкостью, что несвойственны тёмным эльфам и чисто нашей мстительностью. Пришёл момент, когда мне пришлось признать — всё зашло слишком далеко. Если ты и дальше останешься во дворце, ты или заметно проредишь мне важных придворных или они порвут тебя толпой. Тогда я решил отослать тебя для твоего блага.
— На границу с Мглистыми землями, — хмыкнул я.
Он меня совсем за дурака держит?
— Отличное место, чтобы подтянуть боевые навыки, — невозмутимо отозвался Владыка.
— Или сдохнуть, — улыбнулся я ядовито.
— За тобой там присматривали, — отмахнулся он. — Несколько верных мне эльфов должны были научить тебя выживать в любых условиях. Сделать воином, закалить тело и дух.
— Ивилиэль — тоже твоих рук дело? — поинтересовался мрачно.
Владыка замешкался с ответом. Мне это хватило. Просто здорово! Стало очень гадко. Я много раз задавался вопросом, почему среди закалённых боями воинов она выбрала меня? Вот он — ответ. Да и остальное… Присматривали, значит. Премного благодарен. Обошёлся бы своими силами. Потому что, что всё на свете там мне приходилось буквально выгрызать, хорош присмотр. Каждое благо и успех давались мне потом и кровью. Не счесть, сколько раз я чуть с жизнью не расстался.
— Можешь мне не верить, но за годы, что ты провёл во дворце, я успел привязаться к тебе и по-своему тебя полюбить, — нашёлся с ответом папаша.
— Ты прав, я тебе не верю, — покачал головой, не отводя взгляда. — Когда любят своих детей, не позволяют над ними издеваться окружающим. Не отправляют в гиблые места. Не стремятся подчинить всеми способами. И готовы признать просто так, а не потому что настал момент, когда ребёнок отличился в хорошем смысле. Заслужил признание сильных мира. Любят просто так, а не по каким-то причинам.
— Мы — тёмные эльфы! — фыркнул Владыка. — У нас другие законы, и любовь надо заслужить.
— Да? — вскинул я брови. — А мне кажется, ты просто не способен любить хоть кого-то, кроме себя и власти. У тебя было трое сыновей, и тебе плевать на каждого. По итогу: Канитмиэль сошёл с ума и примкнул к чёрным магам, мне совершенно плевать на твоё отношение и мнение обо мне. Постарайся, чтобы хотя бы Керирэль не отвернулся от тебя. В Тёмный Лес я не вернусь. У меня есть свои планы на жизнь. И я не собираюсь ждать окончания академии, чтобы повидать маму. И если ты хоть пальцем тронешь её или жителей деревни, клянусь, я найду способ превратить твою жизнь в ад.
Этот разговор, полный лицемерия, меня взбесил. Не хочу я слушать про любовь от папаши, для него любовь лишь слово. И планы свои, лишь потому, что спустя много лет меня признали достойным звания сына и принца, менять не намерен. Я не считаю его достойным быть моим отцом.