Эйн
Пальцы Тэи крепко сжимали мою ладонь. Как могла она выражала свою поддержку, а мне всё равно было страшно. Не помню, когда последний раз чувствовал нечто подобное. Не уверен, что такое вообще было. Этот страх не имел ничего общего со страхом потери или опасений за собственную жизнь, это чувство совсем другое. Страх быть не узнанным, не принятым собственной матерью.
Вот он — момент, которого я ждал более двадцати лет. О котором мечтал, даже не имею склонности к этому бесперспективному занятию. Момент, к которому так упорно стремился.
Помнит ли она меня? Ждёт ли? Или уже вычеркнула из памяти, забыла и похоронила? Мне оставалось сделать последний шаг, а я застыл у калитки, не в силах войти во двор. На цепи лаяла здоровенная собака, именно её лай привлёк внимание проживающих в доме.
— А вы кто? — спросила худая девчушка лет десяти. — Если вы к маме, она сегодня не принимает, а папы нет дома.
Смотрел на девочку и не мог вымолвить слова. Я ошибся? Нет, невозможно. Это точно тот дом, в котором я вырос. Вон, даже лавка под кустом сирени стоит, которую я сколотил лет в пятнадцать. Но тогда что? Мама здесь больше не живёт или у неё теперь другая семья?
— Юния, кто там пришёл? — послышался голос, который я узнал даже спустя двадцать с лишним лет.
Значит другая семья. Захотелось уйти. Мне здесь нет места. Зачем я вообще пришёл? Чтобы напомнить о прошлом, которое она, уверен, хотела бы забыть?
Мама показалась в дверях, и я замер жадно её рассматривая. Она заметно постарела, в тёмных волосах появились седые волоски. На лице просматривались первые морщины. Папаша, скотина, своим поступком лишил её ведьминского дара, не позволил ему раскрыться и старела мама, как обычный человек. Но она по-прежнему, была удивительно красива. Синие глаза остались такими же яркими, осанка гордой. Неудивительно, что папаша в своё время не смог пройти мимо. Не часто встречаются настолько красивые люди.
Она тоже рассматривала меня. Вглядывалась в лицо, ощупывала взглядом фигуру. Потом резко побледнела и уцепилась за дверной косяк.
— Эйн? — сорвалось с её губ.
— Здравствуй, мама, — улыбнулся неуверенно.
— Эйн! — закричала она и сорвавшись с места подбежала повиснув у меня на шее. — Сынок! Неужели это ты? Я уже и не верила. Ждала год за годом, даже не зная жив ли ты!
Несколько минут мама поливала меня слезами вперемешку с невнятными словами. Тщательно ощупывала и целовала лоб и щеки, словно не верила, что я реален.
— Да что же я, проходите в дом, — спохватилась она.
В доме стало уютнее, чем я помнил. Похоже, деньги в семье водились. Усадив меня с Тэей за стол, мама принялась хлопотать, выставляя угощения.
— Мама, это он? — спросила девчушка, когда все оказались за столом. — Мой брат, о котором ты рассказывала и которого забрал злой король?
Вот как, она рассказывала обо мне своей дочери. Внутри что-то сжалось. Мама меня не забыла, все эти годы ждала и поведала обо мне новой семье.
— Да, милая, это твой брат Эйнир, — улыбнулась она, потрепав девочку по волосам, а потом посмотрела на меня. — Эйн, познакомься со своей сестрой Юнией.
Девочка по-деловому протянула мне ладошку, я вместо того, чтобы пожать её, оставил символический поцелуй на пальчиках.
— Рад знакомству, Юния, — улыбнулся крохе.
Она засмущалась и пискнула, что это взаимно, после чего спряталась за мать.
— Мама, он не может быть моим братом, он же ушастый! — выдало это чудо.
— Следите за языком, юная леди! — строго прикрикнула мама. — Не ушастый, а тёмный эльф! И он твой брат, просто отцом его был другой тёмный эльф!
— Правда? — теперь в голосе ребёнка был восторг. — Капка сдохнет от зависти! А то всё ходит и хватает своим братом, а он у неё толстый, а у меня вон какой красивый, к тому же ушастый.
— Юния! — голос мамы зазвенел от негодования. — Забудь это мерзкое слово! Чтобы я больше не слышала этого «ушастый». Запомни, твой брат — тёмный эльф.
— Но он же правда ушастый, вот какие уши! — насупилась девочка, и под строгим взглядом мамы совсем сникла. — Хорошо, тёмный эльф, так тёмный эльф.
— Уже лучше, — кивнула мама. — А теперь иди к себе. Взрослым поговорить надо.
— Почему, как начинается что-то интересное, так сразу иди к себе? — философски вздохнула девочка, а потом посмотрела на меня. — Ты ведь не уедешь сразу? Мы ещё увидимся?