Эйн
Вечер обещал быть приятным. Поводов глупо улыбаться хватало. И я улыбался. Всё равно никто не видит.
Главной радостью была прогулка с Диланой, на которую я собирался. Только она и я, и никого кроме. Наконец, судьба решила мне подарить свою улыбку. События сложились одно к одному. Я закончил заниматься с Тэей и мог гордиться заслуженным высоким баллом. Прогресс у неё наблюдался огромный, никто, кроме меня и её, не знает, чего нам этого стоило. Теперь я освободился, а Имир оказался занят по самое не могу — преподавательница целительства, по примеру своего коллеги, повесила самую отстающую ученицу на лучшего на курсе. На одного из. Но тут роль сыграло приятельство Имира с Тэей. И вот, он натаскивает Тэю по магии исцеления, а я провожу время наедине с Диланой. Представляю, как теперь он скрипит зубами. Было даже немного стыдно за удовольствие, которое испытывал при этой мысли. А Олан уже в который раз зарылся по уши в старые книги, обнаружив что-то «уникальное и потрясающее», чего он не знал, но очень хочет изучить.
Желая произвести впечатление, отказался от привычных тёмных тонов в одежде и облачился в бежевые брюки и белую рубашку. Даже туфли нашлись цвета топлёного молока. Только куртка подкачала, она была чёрной, но что поделать, другой нет и взять негде. Завязав волосы в низкий хвост, глянул в зеркало. Вроде нормально.
Увидев Дилану, ощутил неприятный укол. Она явно не готовилась и вышла ко мне в форменном брючном костюме, который был дозволен адепткам академии как альтернатива платью. Распущенные волосы, ни капли макияжа. Но даже так она казалась невыразимо прекрасной, как сон.
— Тебе очень идут светлые тона, — обворожительно улыбнулась Дилана.
— Спасибо, — отозвался, чувствуя себя глупо.
Она с готовностью приняла мой локоть, и мы побрели неторопливо по тропинкам академического парка. Тут, наверное, очень красиво летом. Мне довелось застать лишь буйство зелени, разбавленное осенним золотом. Сейчас листья уже облетели, чувствовалось дыхание приближающейся зимы.
Находиться рядом с Диланой было в удовольствие, но разговор не клеился. Не знал, о чём говорить. Молчание затягивалось.
— Расскажи о жизни тёмных эльфов, — попробовала она найти тему.
— Что ты хочешь узнать?
— Правда, что тёмные эльфы убивают своих детей, а после их съедают?
Споткнулся на месте, ошалело всматриваясь в лицо Диланы. О нашем племени ходит много слухов, но нужно быть совсем отчаянной и бесстрашной, чтобы сказать такое тёмному эльфу в лицо. Даже полукровке. Будь на её месте кто-то другой, боюсь представить собственную реакцию.
— Мы не такие чудовища, чтобы есть собственных детей, — отчеканил холодно и, вспомнив ещё одну байку, решил сразу дополнить. — И трупы врагов мы тоже не поедаем.
— Эйн, прости, — спохватилась Дилана. — Я не подумала. Вышло ужасно. Вечно я говорю какие-то глупости.
— Ну что ты, — выдавил улыбку, пытаясь затоптать огонь негодования в душе. — Всё нормально. Тем более, кроха истины в твоих словах есть. Если ребёнок рождается очень болезненным, его относят в храм Бойлара и приносят в жертву. У нас верят, что душа младенца возродится в следующем родившемся в роду ребёнке и в этот раз Бойлар подарит ему здоровье и силу.
— Это… страшно, — прошептала она, вызвая у меня горькую улыбку.
— Жизнь тёмных эльфов не сахар. Тёмный Лес — не то место, где может выжить слабый. У нас есть закон — кто сильнее, тот и прав. Потому слабый и болезненный ребёнок погибнет от руки кого-то из сверстников. Одна из причин, почему я решил учиться в этой академии — после окончания смогу не возвращаться в Тёмный Лес и буду свободен от притязаний соплеменников.
Повисла неуютная пауза. Не так я себе представлял прогулку с любимой девушкой. Так долго ждал этого, чтобы были только мы вдвоём, а что-то пошло явно не так.
— Ещё раз прости, — повинилась Дилана. — Просто, когда я спрашивала Имира про жизнь светлых эльфов, это было так интересно.
Здорово. Даже дети знают, как отличаются тёмные эльфы от светлых, несмотря на то, что в глубокой древности были единым народом, если верить летописям. У нас разный уклад жизни, менталитет, мы отличаемся, как день и ночь. Упоминание Имира тоже не добавило настроения.
Оказалось, это было только началом. Поняв, что тема жизни тёмных не подходит для беззаботной болтовни, Дилана решила взять роль рассказчицы на себя. Она щебетала о своей жизни в деревне. Было интересно. Воспоминания девушки, пропитанные беззаботностью и теплом любви к близким и родным краям, заставляли улыбаться. Затем она начала говорить про академию. Иногда мелькали имена Тэи, Олана и профессоров. Но больше она говорила про Имира.