А вообще, всё это было очень тревожно. В книге не было никакого камня и такой печати. Там были лишь записи лича, где он писал о печати и о том, что скоро мир станет совсем другим. Печать — уже другой уровень. Словно зло этого мира решило поторопиться и начало играть на опережение. Это пугает. Совсем не здорово угодить в мир мечты, чтобы он на твоих глазах сорвался в бездну, а столь любимые герои бесславно погибли. Но у меня не было ни малейшего понятия, что делать. Даже если я как на духу выложу ребятам всю правду, мне в лучшем случае не поверят, в худшем решат, что я спятила или заодно с врагом и пытаюсь их запутать.
Тем временем парни объясняли, как найти печать. Я об ориентировании на местности ничего не знаю. Зато могу только представить, какой сюрприз ждёт магов, когда они найдут искомое.
Затем нас похвалили за успешное выполнение задания, после чего устроили разнос за необдуманный риск. Мол, узнав, что в лесу бесчинствует не зомби, а лич, мы должны были вернуться и связаться с опытными магами, а не рисковать собой, так как способов упокоения такой нежити ещё не проходили. Отдельно тер Фаридан прошёлся по мне, что я, адептка-недоучка, не должна была соваться к камню.
Нас, вроде как, похвалили за самоотверженность и признали, что за лича и уничтожение потенциально опасной магической вещи нас стоило бы поощрить, но за излишнюю самонадеянность и риск — наказать. В итоге отпустили с миром, не применяя никаких мер. Ну и, конечно, взяли слово молчать о случившемся на нашей практике, пока они сами не разберутся, с чем мы там столкнулись.
Осознав, что всё позади, мы все выдохнули. Впереди была неделя заслуженного отдыха. А у меня ещё и надежда, что если и не верну свою внешность полностью, то хотя бы от меня не будут шарахаться при встрече.
Эйн
Окончание практики означало начало каникул. Большая часть адептов данному факту радовались. Одни предвкушали неделю отдыха, другие встречу с родными. Мне тоже предстояло встретиться с отцом и братьями, только данное обстоятельство совсем не вдохновляло.
В таверну вечером не пошли. Слишком изматывающей была практика. Во всяком случае, для женской части нашей команды. Решили погулять в последний день каникул.
Сейчас мы все собрались во дворе перед академией. Мне портал должны были открыть с той стороны прямо сюда. Ректор уже известил. Имир признался, что его заберут тем же образом. Остальным оставалось топать к стационарному порталу.
— Олан, где твои пожитки? — поинтересовался Имир.
— В комнате, — пожал тот плечами. — Остаюсь в академии. Ни малейшего желания видеть отца или мачеху с братьями и сестрой у меня нет.
С Оланом в чём-то наши судьбы были схожи. Он тоже совершенно не ладил с семьёй. Разница была лишь в том, что у меня была мать, которую я искренне любил и мечтал с ней свидеться, а у Олана — никого. Но его родня была не столь жестока и опасна, как моя.
— Как же так? — растерянно произнесла Дилана. — Останешься на все каникулы один?
После чего понеслось. Несмотря на заверения Олана, что его перспектива не печалит, Имир замялся и выдал, что позвал бы его в гости, но стоило заранее всё обустроить. Формальности. Ну да, светлые эльфы были теми ещё снобами, и чтобы постороннему попасть на территорию их Леса, нужно было пройти через массу бюрократических препон. Даже если имеется приглашение от самого светлого эльфа. Потому чужаков в их Лесу было немного. В нашем — ещё меньше. И виной тому не бюрократия, а банальный страх перед злобными тёмными эльфами. Репутация.
Следом, виновато улыбаясь, Дилана начала объяснять, что если Олан поедет с ней, то они почти не будут видеться, и он будет в одиночестве торчать в их деревне, пока она и её родные будут решать какие-то ведьмины дела в лесу.
— Если хочешь, приглашаю к себе в гости, — неожиданно выдала Тэя. — Не уверена, что тебе понравится у меня дома, но город наш достаточно интересен.
— А откуда ты? — поинтересовался Олан.
— Бриар, — улыбнулась она.
— И ты молчала?! — глаза Олана вспыхнули фанатичным предвкушением. — Бриар — один из старейших городов Аскарии, где полно памятников архитектуры. Кроме того, он славится своими тавернами и элем. Если ты не шутишь, то я с тобой.