— Эй, ты, что уснул?
На этот раз Кирран открыл левый глаз — вышло намного удачнее, чем с правым.
— Чокнутая, это ты?
— Да. Я, я, — подтвердила Ника, склоняясь к уху приятеля. — Зюзя, я тут подумала…
— Эт-то хорошо.
— Да нет. Я подумала, может мы, с тобой…
— Согласен.
Ника обхватила лицо друга ладонями и радостно спросила:
— Значит, завтра ты поедешь со мной на плывучие острова? Начнем искать оттуда.
Кирран чавкнув, открыл рот и сказал:
— Хоро…ррр-хррррррррррх-хрррррррр.
Ника звонко чмокнула переливчато храпевшего парня в щеку.
— Спасибо, — тихо поблагодарила она, скривилась от перегара и слезла с кровати.
Уже в дверях Ника вспомнила, что любимое полотенце накрывает пакостного барабашку. Вернулась. Гордо сдернула полотенце с клетки. Домовой радостно подпрыгнул, Ника пнула клетку и закрывая за собой дверь комнаты прошептала:
— Ты мне не нравишься.
Барабашка забурчал.
Созерцать очередной кошмар желания не было. Девушка надеялась, что утро наступит достаточно быстро, чтобы встретить его, занимаясь какой-нибудь ерундой. Например, поиграть во «всезнайку» с кем-нибудь из полуночных соседей. Мормолики — почти обычные люди, без фотофобий, трепетом перед осиной, зато с подозрительной страстью к серебряным ложкам. Как раз такой и являлась соседка Лушана. Девица состояла в братстве мормоликов, которые с раннего детства заставляют своих практиков пить кровь, Лушана была вполне дружелюбной и на удивление — всегда сытой.
Ника открыла окно, несколько секунд смотрела на ночной двор и, перегнувшись через подоконник негромко, позвала приятельницу:
— Лушана? Лушан? Ты дома?
Комната мормолики находилась через лестничный пролет в метрах четырех от окна. Лушане достались не лучшие апартаменты в этом общежитии, но зато с балконом — на который минуту погодя вышла низкорослая пышнотелая девица с окрашенными в лиловый цвет волосами.
— Дома. А чего хотела? — спросила она.
— Сыграем во «всезнайку»? — предложила Ника.
— Всезнайку?
— Ага…
— А ты чего не спишь?
— Не спится, — коротко ответила Ника.
Лилововолосая улыбнулась, кивнула и пустилась в давно изведанный путь — через балкон по небольшим кирпичным выступам на стене. Несмотря на, казалось бы, неуклюжесть и полноту, Лушана блестяще проходила опасный путь между комнатами. Родство, пусть даже относительное, с образчиками вампирской легкости и грации, давали о себе знать. Иногда.
В этот раз, не рассчитав свои силы, мормолика пролетела мимо распахнутого окна и врезалась в закрытое. На стекле мгновенно проступил затейливый орнамент трещин.
— Перелет, — хихикая, сказала Лушана, забираясь в комнату. — Мне, правда, стыдно.
Ника осторожно закрыла за приятельницей окно и жестом пригласила войти.
— Да ерунда, располагайся.
Мормолика плюхнулась на кровать, подпрыгнув весело поинтересовалась:
— Как дела?
Ника села рядом.
— Неплохо, — ответила она, раскладывая на кровати небольшое игровое поле «всезнайки».
— Я вижу в твоих словах скрытый смысл, — взяв фишки, хитро призналась Лушана.
— Какой интересно?
Ника выложила карточки с темами.
— Ведь если бы у тебя все было хорошо, ты бы сказала «хорошо». Или «нормально» если бы у тебя все было хотя бы нормально, но неплохо, это значит «плохо», но не совсем, — протараторила Лушана и, выхватив карточку с темой, заметно обрадовалась:
— О! «Вонючие варева»! Считай, ты проиграла!
— Похоже на то, — согласилась Ника.
Знания по составлению зелий и ворожбе амулетов не давались маджикайям с рождения, в отличие от индивидуальных экстраординарных способностей, поэтому считалось, что подобные практики даже не было нужды изучать. У тебя либо есть предрасположенность, либо нет.
Лушана была зельеваром, хотя в это время никому не нужны сведения о деликатных способах приготовления настоя из александрийского чернозема с добавлением правой лапки трехглавой жабы, или многодневного плетения оберега от свиста дсонакавы. Да не так уж и просто найти в современном мире жабу-мутанта или горе-великаншу. Разве что в Заповеднике.
— Но я рада, что тебе «плохо», пусть и не совсем, — призналась Лушана.
Нику озадачила подобная откровенность.
— Это почему?
— Когда ты в порядке, ты хорошо спишь по ночам.
— Это разве плохо?
— Ну-у-у-у, меня ты не зовешь. У меня же подруг немного, сама знаешь.
Ника поежилась от неуютных размышлений. Она не считала Лушану своей подругой, мормолика была всего лишь забавной соседкой, которая на пару с «всезнайкой» являлась типичным символом скуки.