Ника закрыла глаза, медленно выдохнула.
— Извини, Лушан, — сказала она. — В последнее время я часто обижаю друзей.
— А все почему?
— Почему?
Мормолика заметно повеселев, сказала:
— Потому что ты все держишь в себе и ни с кем не делишься. Я вот, например, верю, что однажды мне подвернется случай, потому что я не собираюсь всю жизнь писать некрологи.
— Обязательно подвернется, — вяло подбодрила приятельницу Ника.
— Теперь твоя очередь. Рассказывай. Почему ты напала на своего подопечного?
Ника решила сознаться. Ей действительно нужно было с кем-то поделиться:
— Потому что ненавижу его. И я ничего не могла с собой поделать. Это получилось спонтанно. Я засадила в него самым мегаразрушительным импульсом, на который была способна, почти сразу после того, как увидела.
— Это был тот, чей дух ты недавно видела? Фрост?
Ника удивленно моргнула.
— С чего ты взяла? Я не говорила, что это он.
— Просто, насколько я поняла, он единственный кого ты настолько ненавидишь.
— Погоди! Я только что сообразил! — раздался в кухне знакомый голос. — То есть ты, просто напала на человека, ничего ему не объясняя?
— Кто это? — делая глоток чая, спросила мормолика удивленно.
— Дин’Ард Репентино, — удрученно ответила Ника, — Человек Дурная Привычка Подслушивать.
Рядом с холодильником появилась улыбка.
— Ты хотя бы извинилась перед мужиком? — спросил рот Репентино.
— А может ты, Дин, организуешь его фан-клуб? — язвительно поинтересовалась агент Верис. — А то как-то подозрительно хорошо к нему относишься.
— Дело не в этом, просто работа есть работа, а ты вламываешься к человеку в дом… Эээ, что у тебя с бровью?
— Во всем виновата черная курица, — пояснила Ника серьезно.
— Если ты вступила в какую-то секту... Куда, кстати, ты укусила своего подопечного?
Девушка предупредительно постучала ложкой по столу.
— Понятно, — сказала она грозно, — ты значит, с самого начала был дома?
Над висевшим в воздухе ртом появились глаза и игривые брови Репентино.
— Извини, Никуль, но я, в совершенно беззащитном расположении духа собирался попить чай, а ты ворвалась в квартиру всклокоченная, злая, рот в крови. Я просто испугался. А потом ты орала. Детка, я не дурак — рисковать здоровьем не стал.
«Козлина» не было произнесено, но легко читалось в глазах Никарии Верис.
— Так это все-таки он? Фрост? — спросила мормолика.
Ника возмущенно цокнула.
— Представляете, этот урод еще имел наглость обратиться в службу охраны, для того чтобы ему предоставили убежище. И, черт возьми, новый начальник протекториата назначил меня хранителем этого ублюдка. Что это? Апогей моей печальной жизни?
— Ирония судьбы, — предположила Лушана.
— Finale vaginale, — с умным видом произнес невидимка.
Ника посмотрела на приятеля, покачала головой и закинула в свою чашку пару кусков сахара.
— Ты неисправимый придурок, Дин, — сказала она.
— Повторяю вопрос: безумная, что ты ему откусила? — осмелев явить голову и руки, ехидно поинтересовался Репентино. — Имей в виду, если ты откусила ему нос, по закону бумеранга на твоем лице вырастут кучерявые волосы, точно такие же, как ты сама догадываешься где. Я ведь тогда не смогу смотреть на тебя без потехи.
— Я думаю это не проблема для человека, который был влюблен в женщину с семью пальцами на ногах, — откликнулась Ника.
Дин равнодушно махнул рукой.
— Я к ней вовсе не испытывал никаких чувств.
— Ага, — усмехнулась Ника, — после того, как подсчитал пальцы.
— Ой, а у кого это было семь пальцев? — простодушно спросила Лушана.
Репентино возмущенно покосился на лилововолосую гостью.
— Пей свой чай и не задавай лишних вопросов, — резко сказал он. — Да смотри, чтобы твои пухлые щеки не треснули от любопытства. В конце концов, или от булок.
Мормолика положила на стол размоченную в чае выпечку, отодвинула от себя чашку.
— А я вообще-то не с тобой разговариваю, пустоголовый, — сказала Лушана. Судя по голосу, она была все еще в неплохом расположении духа.
— Никуль, это вообще кто? — возмущенно поинтересовался невидимка.
— Это наша соседка.
Репентино триумфально произнес: