Мама с детства говорила, что все живое жить хочет, и учила, что помогать окружающим, значит доброе дело творить. А тут он, весь израненный, почти мертвый! От собственных мыслей так жаль его стало, он бедненький там лежит, за жизнь свою борется, поэтому поторопилась. Закинула все сумки на плечи и побежала в таверну.
− Спит ваш друг мирным сном, – предупредил лекарь, как только я зашла в комнату. К тому времени он уже сворачивал оставшиеся бинты в коробку, склянки с мазью, кровяные тряпки, собирал все баночки после лечения.
− А… все ли в порядке теперь? – осторожно поинтересовалась я. Все же пульс был слабым, я, конечно, мало что понимаю, но мне казалось, он умирает.
− Его жизни ничего не угрожает, – посмотрел на меня мужчина и поправил вновь съехавшие на нос очки.
– Я бы даже сказал, что молодой человек очень быстро идет на поправку, хоть и получил такие ранения, хоть и недавно... – и опять этот странный взгляд в мою сторону. Вот честно, такие чувства, что он знает о нем уже больше, чем я. Хотя, чего уж, я совсем про него ничего не знаю.
− Когда очнется, первое время кормить только бульонами и супами. Из жидкостей чай, ну это я вам потом травы дам, – махнул тот рукой.
− За ночлег, за лечение с вас двенадцать серебряных! – вот и настал тот момент, когда нужно потрошить свои денежные запасы. Удержалась от того, чтобы не скривиться от досады. Ну да, а чего я думала, за бесплатно лечить будут? Порывшись немного в сумке с одеждой, выудила из глубин небольшой мешочек с накопленным заранее. Двенадцать серебрушек! У меня их всего восемьдесят три. Как только этот гад очнется, заставлю все вернуть с процентами!
− Спасибо за скорую помощь, – поблагодарила дяденьку, протягивая монеты.
− А сколько стоит номер на сутки? – решила вдруг поинтересоваться, чтобы прицениться, сколько за лечение содрали.
− Пять серебряных, – спокойно ответил мужчина, принимая деньги. Отдавать сразу же перехотелось. Это же надо, семь серебряных за какую то перевязку, когда парень и сам на поправку прекрасно идет! На лице, видимо, отразились часть моих мыслей, и мужчина, замявшись, пробормотал:
− Нынче травы дорогие, − слегка скривился он, − лечебных у нас совсем мало, так что привозят из других мест, а инха так и вовсе из подземного мира! Всего доброго! – попрощался и поторопился к выходу. Мне ничего не оставалось делать, как только присесть и подумать, что дальше делать.
− И еще, − уже из коридора заглянул в комнату хозяин таверны, – бесплатные только завтрак и ужин! – на этом дверь захлопнули. Вот же жлобы! Двенадцать серебрушек и без обеда! Тут уже ничего не поделаешь, остается только вздыхать и не думать о таком расточительстве.
Оттащив сумки к шкафу, выложила некоторые вещи на полки. Достала белую кофточку и укороченные штаны из эластичного материала, а то, как трансформация, то обязательно что-то да рвется на мне, на ноги надела открытые босоножки. Ходить в прежних штанах, рубахе и жилете как то жарковато. По скорому переоделась, все время оглядываясь на лежачего парня. Задержимся тут дня на два, может три. Пока хотя бы немного не заживут раны, и пока этот некто не вернет мои деньги! Мама, конечно, говорила, что помогать нужно, но не за свой же счет?!
Разобравшись с одеждой и не зная чем себя занять до ужина, присела на подоконник. Из окна второго этажа открывался хороший вид на деревню. Людей хоть и не много, но все же кто-то работает у себя во дворах, другие едут на телегах куда-то. Впрочем, эта деревня от моего дома не отличалась почти ничем, кроме построек.
Если наши домики располагаются близко друг к другу и по высоте достигают обычно три этажа, но сами по себе были довольно аккуратными, даже маленькими, то тут дома располагаются на расстоянии и в высоту не превышают двух этажей, в большинстве своем одноэтажные, низкие, словно бы приплющенные к земле.
Повернулась к лежащему на животе парню. Никак не было времени рассмотреть его получше. По дороге сюда не думалось об этом, первая мысль была - это как бы найти помощь. Потом лекарь промывал раны, бинтовал, а сейчас мы одни. Хы-хы, «мы одни». Звучало бы волнующе, будь парень хотя бы в сознании.
Спрыгнула с подоконника и присела на корточки рядом с кроватью. А он симпатичный, я бы даже сказала красивый, хоть и вижу только половину лица. Белые растрепанные волосы, словно рванные, потому что некоторые пряди намного длиннее других. Прямой нос, длинные ресницы, упрямый подбородок. И кожа, такая белая, словно фарфор. А еще… Прошлась взглядом по всему телу. Даже привстала сидя на корточках, если можно так сказать.