В широком проеме двери появилась рыхлая фигура Николая.
— Ты звал меня, отец?
— Проходи, сын, садись. — Хозяин кабинета кивнул в кресло напротив. Ближайший родственник небрежно в него бухнулся и закинул ноги на стол, что никому более в присутствии Гонтаря не дозволялось. Но сын есть сын и важно со всем прочим передать в наследство и свой авторитет. Гонтарь-старший скинул ноги сына на пол и затушил сигару. — Пора тебе серьезно приобщаться к нашему бизнесу. Я не вечен, и все, чего достиг, хотелось бы оставить тебе.
— Ты у меня еще крепок, — пошутил собеседник, хотя в его шутке вряд ли было преувеличение. Просто отец имел в виду другое: их бизнес рискованный и тюрьма — не самый страшный исход.
— Поедешь в Семеновск, установишь новые связи, будешь держать поставку оружия в своих руках.
Гонтарь пропустил реплику сына мимо ушей. Вальяжная жизнь барина Николая устраивала, и он особо не торопился вникать в дела предка, но знал, что рано или поздно это неизбежно.
— А смогу? — выразил он сомнение.
— В помощь даю Кадыка. Он опытен и во всем разбирается, но во главе должен стоять ты.
— Разумно, — без энтузиазма согласился парень.
— Обойдусь без твоего комментария, — повысил голос Юрий Юрьевич, — критик нашелся. Делай, что говорю, без обсуждений.
Покорный вид Ерофеева-младшего охладил гнев вора в законе.
— С дочкой генерала еще встречаешься? — задал он вопрос.
— Встречаюсь, но надоела уже до чертиков.
— Придется потерпеть. Возьмешь ее с собой.
— Она же будет только мешать.
— Зато в случае срыва лучше ее никто не пригодится. Ох, и надоел мне этот Карпов, всю жизнь под ногами вертится.
— Когда ехать? — поинтересовался сын.
— Девчонка учится, ей нужно не меньше недели, чтобы перевестись на заочное отделение, больше причин для задержки не вижу.
Генерал Карпов вернулся домой как обычно поздно и удивился, что застал дочку.
— Ты ночуешь дома? — прозвучал из его уст естественный вопрос, потому что последнее время они больше общались по телефону.
— Мне нужно с тобой посоветоваться, папа. — Она сидела на краешке дивана, зажав руки коленями. Когда она волновалась, то не знала, куда их деть.
— Слушаю.
— Я подала заявление в институте о переводе на заочное отделение.
— Это называется не советоваться, а ставить перед фактом, — заметил Егор Матвеевич. — Все чаще замечаю, что мое мнение для тебя — пустой звук. Имею я право хотя бы знать причины, побудившие к столь серьезному шагу?
— О чем ты говоришь?! — воскликнула Оля. Она поднялась, подошла к отцу, который сидел на стуле, сзади и обвила его шею руками. — Прости. Я очень и очень люблю тебя, но ты не замечаешь, что я давно стала взрослой.