Военкомат Илья нашел после долгих блужданий. Шел по переулкам и улочкам, поругивая и тех, кто ждет его, и себя, а в действительности подсознательно оттягивая время встречи.
Наконец на стене крепкого, под железной крышей дома с пятью окнами на улицу увидел вывеску «Военный комиссариат». Одернул китель, поправил фуражку. «Ладно, — сказал он себе, волнуясь, — поглядим».
В первой комнате, в углу, у изразцовой печки пристроился щуплый паренек и что-то старательно переписывал в объемистый журнал. Напротив двери, за громоздким канцелярским столом сидел средних лет кряжистый мужчина с вислыми рыжеватыми усами.
Субботин остановился у порога, поздоровался. Оба подняли головы. Парнишка смотрел, не скрывая любопытства, мужчина — ожидающе-вопросительно.
— Вот, получил. — Илья подошел к старшему, протягивая повестку:
— Поручик Субботин?
— Теперь просто Субботин.
— Военный комиссар Боровой, — представился мужчина и предложил сесть. Спросил, как показалось Илье, со строгой укоризной: — Почему до сих пор не встали на учет?
От его тона вспыхнуло раздражение, но Илья, сдерживаясь, ответил сухо и четко:
— Был болен. — И добавил: — К тому же не считал это необходимым. «Зачем тогда пришел?» — ждал он вопроса, но услышал спокойное:
— Отчего?
— Оттого, что воевать более не намерен.
— И на нашей стороне?
— И на вашей!
Боровой аккуратно положил повестку на стол и поднял темные, в мелкой сетке морщин глаза.
— Я вам верю. Хотя вы боевой и неглупый офицер… и это странно, стоять в стороне. Вы не находите?
— Не нахожу! И агитировать меня не надо! — И, не давая Боровому возразить, заторопился. — Все, что вы хотите сказать, я знаю заранее, посему… — Он встал. — Если я вам более не нужен — честь имею!
— Погодите, Субботин. Экий вы горячий!
Военком посмотрел на него внимательно.
— Устали воевать?
— Устал, именно устал! И, думаю, заслужил право на отдых.
— И сколько вы намерены отдыхать?.. Да не кипятитесь вы, — остановил военком, видя, что Субботин готовится сказать что-то резкое. — Не мужчина, а какая-то кисейная барышня, ей-богу!
Можно было уходить, но что-то удерживало.
Стыд за несдержанность на мгновение притупил все остальные чувства. Илья извинился, опять сел на жёсткий стул, попросил разрешения закурить.
Парнишка влез в свои записи, мужественно делая вид, что не интересуется происходящим.
Телефон неожиданно резко зазвонил.
— Да… слушаю… Хорошо, Тимофей Матвеевич, сейчас буду.
Боровой опустил трубку, посмотрел на сумрачно курящего Субботина и неожиданно предложил:
— Не хотите ли пойти со мной?
Илья удивленно посмотрел на него.
— К председателю нашего Совета. Согласны?
— В гости или как? — Субботин раздавил в пепельнице папиросу, стараясь разобраться, какие чувства сейчас им владеют. Здесь были и досада, что пришел сюда, и желание узнать больше об этих людях, и далекая, лишь чуть обозначившаяся радость — предчувствие чего-то нового, готового изменить его жизнь, и тоска от неверия в это.
— Как вам сказать. — Военком собрал бумаги, сложил в тощую папку и прихлопнул ладонью. — Но, думаю, вам не повредит.
— Если не повредит… — с грустной иронией произнес Илья, и они вышли.
От военкомата до Совета оказалось пятнадцать минут спокойного хода. Весь этот недолгий путь Боровой пытался разговорить Илью, но это не удавалось, тот затворился в себя и, словно чего-то стесняясь, шел с видом человека, совершенно незнакомого со своим попутчиком.
Но военкома это не обижало. Он догадывался, в каком состоянии находится Субботин, и думал сейчас о том, как бы ненароком не отпугнуть его, не дать взыграть притихшему норову. Он знал таких людей: нерешительных в главном, но безрассудных в мелочах.
В небольшой комнате, приспособленной под приемную, Боровой попросил Субботина подождать и вошел к председателю.
Курносая девушка за столиком у двери спросила испуганным шепотом:
— Что случилось, Илья Дементьевич?
— А что должно случиться? — в свою очередь, спросил Илья.
— Вы меня не узнаете? Я Вера Сытько, Лизина подружка. Может, что домой передать?
— Передайте, — почти весело сказал Илья, — что их сын и брат живым не сдастся!
— Вы вот шутите, а того не знаете, что…
Но объяснить, чего не знает Илья, не успела: военком пригласил Субботина в кабинет.
Они поздоровались за руку, и Бирючков спросил без вступлений и предисловий: