— Я... не знаю... как получится, — честно сказала Оля.
Неожиданно зазвонил телефон. На экране отобразилась фотография мужа. С бьющимся сердцем она ответила на звонок.
— Алло, Андрей?
— Вы где? — раздался в трубке его хриплый голос.
— Мы? Мы у моей мамы... Андрей, давай поговорим... мне очень жаль, что так произошло... — с надеждой заговорила Оля. Раз муж ей звонит, значит, они с Алисой ему небезразличны! — Пожалуйста, позволь мне всё объяснить? — Сейчас они поговорят, и Оля во всём ему повинится. Да, это надо было сделать как можно раньше, а не начинать совместную жизнь со лжи, но она испугалась, к тому же и сама оказалась обманута.
— Объяснить? — хмыкнул Андрей. Поначалу казалось, он был готов её выслушать, но потом что-то произошло, и муж заорал: — Я с такой дрянью не желаю разговаривать! После праздников я подаю на развод. Ты приедешь и подпишешь все документы, после чего вернёшься на свою помойку, где тебе и место, откуда тебя и забирать не стоило!
Андрей отключился, а Оля долго стояла, не шевелясь, снова и снова набирая его номер, пока Алиса не потянула её за рукав кофты.
— Это же папа звонил? — спросила она. — Что он сказал? Он всё ещё злится на меня, да?
— Доченька... — Оля присела перед Алисой на корточки, заглянув девочке в глаза. Она не знала, что сказать, как объяснить малышке поведение того, кого та всю жизнь считала своим отцом. Да и Оля так думала.
— Папа-папа! — хмыкнула вышедшая из кухни Тамара Васильевна. Прислонившись к стене и сложив руки на груди, она буравила Олю взглядом. — Приехала в старом пуховике, старых сапогах, притащила какую-то хрень вместо подарка, твой благоверный на тебя орёт. Так и будешь делать вид, что всё в порядке? Выгнал тебя твой москвич, ну, признайся же! Погнал из Москвы ссанными тряпками, вот ты и вспомнила про мать, хотя столько лет знать меня не желала. Ни разу не позвонила, не спросила, как я тут, вдруг мне помощь нужна? А теперь, когда деваться некуда, прибежала!
— Мам, прекрати, — взмолилась Оля. — Давай не при ребёнке.
Алиса стояла, сжавшись, как щенок на морозе. Она переводила затравленный взгляд с мамы на эту странную злую женщину, которую ей представили, как бабушку, и обратно.
— А что не при ней-то?! — Тамара Васильевна завелась и останавливаться не собиралась. Она откровенно злорадствовала. — Пусть знает правду! Бросил вас папка! Выкинул пинком на мороз! Быстро же его любовь прошла! Я всегда знала, что Олька моя — дура! Даже заполучив богача, не смогла его удержать. Ну ладно, хоть дочку от него родила, алименты получать будешь. Так что, если ты здесь жить удумала, плати мне за комнату! Ты, когда уехала, здесь квартиранты жили.
— Это и моя квартира тоже, — напомнила Оля Тамаре Васильевне. — Мы с Алисой имеем право здесь жить.
— Ты бы лучше так с москвичом своим разговаривала! — вспылила женщина. — Понаедут из Москвы и права качают! Идите на кухню, чай готов уже!
Тамара Васильевна развернулась и первая прошла к столу. Оля мягко подтолкнула Алису в сторону кухни.
— Идём, лисёнок, нам надо подкрепиться. Дорога была долгая.
— Мама, я не хочу здесь быть, давай вернёмся, — взмолилась девочка, но Оля покачала головой.
— Имущество пополам делить будете? — спросила Тамара Васильевна, наливая чай и пододвигая вазу с дешёвым печеньем. — Зря ты из Москвы уехала. Со своей внешностью быстро кого-нибудь себе найдёшь.
— Нет, — Оля покачала головой, вспоминая брачный контракт. — У нас договор. В случае развода, ему всё, мне ничего.
Не будет она с Андреем судиться. Не ради денег Оля за него замуж пошла. Она никогда не собиралась на нём наживаться. Девушка всё ещё продолжала надеяться, что Андрей всё-таки поговорит с ней, позволит всё ему объяснить. Почему-то Оле было важно, не остаться в его памяти расчётливой стервой, да и вдруг, поняв, что она не хотела его обманывать, муж сможет её простить. Сердце снова заныло. Все эти годы она любила Андрея, думая, что он отвечает ей взаимностью.
— Так и знала, что ничего путного из тебя не получится, — фыркнула Тамара Васильевна, поглядывая на Алису. Та жалась на табурете и грызла сухое печенье, запивая горячим чаем из блюдца. — Никак не пойму, на кого же она похожа, — пробормотала женщина.