- Сабо Эрд. Славас карт - Мир, - он вздохнул тяжело и, чуть покачивая головой, печально закончил: - Тамас бьюл динам. Тамас гурта нас дама. Тамас ленг балам анлас, славас... - потом ткнул себя в грудь и добавил: - Мейс эмменс Ротбирт. Ротбирт.
- Вадим, - показал на себя Вадим. - Ты Ротбирт, я Вадим.
- Вайдомайр? - неожиданно улыбнулся Ротбирт. - Сабо нас эмменс - Вайдомайр...- и вдруг выдал: - Даварисщ... Рашия хороший... Побидам...
- Погоди! - Вадим, забыв про меч, рванулся вперед: - Погоди, откуда ты это знаешь?! Ты...
Он схватил Ротбирта за плечи, и тот вдруг скрипнул зубами и прохрипел чужим
голосом:
- Ис швайрас, Вайдомайр... ис ле... срвас...
И потерял сознание на руках Вадима, который только и смог озадаченно сказать:
- Ни финты себе...
* * *О чём во все времена говорили, говорят и будут говорить между собой мальчишки?
О девчонках, об оружии. О том, что необходимо и вполне возможно завоевать весь мир... Вот только как быть, если твоё новый знакомый, может, и не прочь поговорить обо всём этом, как и ты - да только знает на твоём языке два десятка невесть как попавших к нему на язык исковерканных донельзя слов - а ты его языка и вовсе не понимаешь? Да ещё если учесть, что левое плечо у парня разрублено и рана выглядит очень нехорошо?
Скатку Вадим у Ротбирта забрал, и тот отдал без разговоров, только с извиняющейся улыбкой. А вот с оружием - хоть с чем-то - отказался расстаться наотрез. И первым же вечером Вадим увидел, что утром мальчишка встать уже не сможет, хотя весь день кое-как шёл, опираясь на лук, не жаловался и даже что-то напевал.
Невозможность хоть как-то объясниться просто разрывала Вадима изнутри. Временами ему казалось - лопну. Вопросов было столько, что они почти физически забивали горло и заставляли закипать мозг. Кажется, Ротбирт это видел, потому что посматривал на Вадима извиняющимся взглядом и то и дело начинал что-то говорить, вставляя русские слова, потом - махал здоровой рукой и вздыхал. В котомке у него было вяленое мясо, похожее на куски скрюченного ремня, плоские твёрдые лепёшки, почти безвкусные, и, хотя еды было немного, он делился с Вадимом совершенно спокойно, без вопросов и сомнений.
Тем вечером Вадим решительно полез осматривать рану нового знакомца. Зрелище было противным и жутким, Вадима даже замутило - одно дело про такие вещи читать, а другое... вот оно, последствие ранения оружием романтического века. Мышца была прорублена до кости, рана сочилась кровью и гноем. И лоб Ротбирта, к которому прикоснулся Вадим, был ужасно горячим.