Не вернуться никогда

Сплю, понял Вадим. И продолжал собирать кусочки паззла. Подожди, Олег... я сейчас - подожди...

ИНТЕРЛЮДИЯ: СОН ЗВЕЗДОЛЁТА

Сон звездолёта помнит Свет золотой планеты, Два раскалённых солнца Над вековым песком... Скоро ты станешь, мальчик, Рыцарем из легенды, Скоро в Великой Силе Произойдёт раскол! Тысячами осколков Брызнут миры сквозь пальцы, Сжавшие твоё сердце, Как рукоять меча... Ветры родной планеты Шепчут тебе: "Останься!" Но - "Торопись в дорогу!" - Звёзды тебе кричат... Сон о погибшем детстве Рушится - с тихим звоном... Магия предсказанья Прячется между строк В книге, в которой бьётся Всяк со своим драконом... Прав ли был твой учитель, В руку вложив клинок? Так пусть пожинаю пламя Те, кто по искре сеял! Кто был врагом, кто братом - Не разберёшь пока... Зверь этот роет лапой Душу твою, как землю, Прячет лицо под маской Сын твоего полка... Мальчишка-джедай... На своей стороне Ты снова остался один... И сон звездолёта по этой войне Несёт тебя на Татуин...

 (Стихи А. Земскова.)

* * *

Вадим проснулся сразу. Открыл глаза и увидел Ротбирта - тот всё ещё беспробудно спал, кажется, даже не пошевелился с вечера.

Степью неподалёку опять шёл табун. Вадим вздохнул и сказал небу, в котором подрагивали дневные звёзды:

- Доброе утро...

Это было - мальчишка сейчас сообразил - четвёртое уже утро, которое он встречал здесь.

Вадим хотел сразу встать, но внезапно передумал. Он сел на корточки, потом осторожно-осторожно приподнялся - так, чтобы только нос торчал над травой - и этим носом покрутил на триста шестьдесят градусов.

Ничего не было. Ни злобных инопланетян, ни даже тех длинноногих медведей. Только табун грохотал себе метров за пятьсот от места ночлега, да высоко в небе парили длиннокрылые птицы, отсюда даже не разберёшь - кто, но точно не стервятники.

Он позволил себе встать и потянулся. А потом испугался - а что если Ротбирт умер ночью?! Вадим метнулся к мальчишке - но тот как раз откинул плащ и сел, серьёзно и совсем не сонно глядя на землянина. Улыбнулся широко, показал на плечо. И, поймав руку Вадима, крепок пожал её - не ладонь, а непривычно - почти под локтем.