...Рыжий взвился! Белки налились кровью, он вознёсся над Вадимом страшной и красивой статуей, намереваясь обрушить на человека удар, который вобьёт его в землю. И тогда Вадим вскинул руку - не защищаясь, нет! - повелительным жестом! - и звонко, коротко выкрикнул какое-то слово, не расслышанное анласами.
Казалось, что коня с размаху ударили в грудь тараном. Он осел, попятился, встал на все четыре, поматывая головой с оглушённым видом. Вадим подошёл к нему уже совершенно спокойно и положил ладонь на холку.
- Вихрь, - тихонько сказал мальчик. - Вихрь, хороший мой...
Конь, вздохнув, опустил голову - через плечо Вадима - на его спину.
- Клянусь... - начал Ротбирт и покачал головой. - Какой же ты славянин?! Ты анлас!
- Он никого к себе не подпускал! - вторил в возбуждённом восхищении провожатый, только что не подпрыгивая на месте. - Когда ты пошёл к нему... я думал, что тебе конец! Его никто не мог оседлать! Ты что - колдун?!
- Нет, - коротко ответил Вадим, почёсывая надглазья вздыхающего от удовольствия Вихря. Секрет слова ещё пять лет назад открыл ему приятель отца, лесник с притамбовского кордона... Может, это и помогло ему стать в клубе лучшим. Хотя он никогда не испытывал слово так.
- Поскачем до лагеря - кто быстрей? - предложил Ротбирт немного уязвлено. Вадим покачал головой:
- Нет. Я в коже, а конь без седла. Не дело стереть ему спину и бока в первый же день.
Ротбирт заулыбался:
- Прости. Я проверял тебя.
Ведя коней в поводу (их провожатый, так и не назвавшись, смылся, едва понял, что с конями вопрос решён - то ли докладывать, то ли по каким-то личным делам), мальчишки пошли к реке. Они переговаривались о незначащих вещах - о том, что их окружало, и разговор не нёс никакого смысла... но Вадиму было приятно его вести и ощущать, как Вихрь дышит в спину - тепло, ровно и мощно. И эта тема ни о чём их так увлекла, что ни тот ни другой совершенно не заметили, когда и как их нагнал Энгост сын Виннэ в сопровождении ещё одного воина.
- Славянин, ты сумел укротить этот ураган? - спросил пати, и в его голосе прозвучало недоверие к тому, что видели его глаза - и нелепая насмешка. Вадим чуть наклонил голову: