- Меня зовут Вадим, пати. Но по-вашему проще - Вадомайр. И коня в самом деле укротил я.
Энгост быстро посмотрел на своего спутника - пожилого, уже седого богатыря, вооружённого большой секирой - на недлинной рукояти было прочно приклёпано косовидное лезвие шириной в ладонь. Тот провёл ладонью по заплетённым в косы усам и пожал плечами. На Вадима он при этом глядел с удивлённой симпатией.
- Хороший конь, - Энгост сделал движение рукой, словно хотел похлопать рыжего по крупу, но тут сделал танцующее движение - и рука пати повисла в воздухе.
В лицо Энгосту бросилась краска. Он двинулся следом за Вихрем, но седой пробасил:
- Оставь. Зашибёт.
Энгост дёрнул плечом, но остановился. И резко повернулся к Вадиму:
- Не откажи мне в просьбе.
- Говори, пати, - отозвался Вадим, насторожившись.
- Я хочу купить этого коня. Подожди! - он поднял ладонь, видя, как Вадим открыл рот. - Я дам за него десять скеллигов золота.
Ротбирт рядом выпустил воздух: "Пыффф!" - с изумлением. Вадим уже знал, что скеллиг - это примерно пятьдесят граммов. Хороший конь стоил - Ротбирт за время их странствий увлечённо обсуждал эту тему - четыре скеллига. Отличный - семь. Превосходный - восемь. десять скеллигов могли оборвать самый крепкий кошель. На них можно было купить отличного коня - и ещё добавить к панцырю золочёный нагрудник. Или...
Вадим тряхнул головой:
- Не будь в обиде, пати. Но кто же продаёт друга за золото? И как назвать того, кто это делает?
Энгост закусил губу. Его рука - по-боевому, в кожаной перчатке с рядами бронзовых чешуй - легла на рукоять меча. Молодой пати смотрел на стоящих плечом к плечу мальчишек задумчиво и раздражённо. Но, когда он заговорил, голос был спокоен:
- Что же - может, это и верно. Не каждую вещь измеришь золотом... Но что ты скажешь, Вадомайр Славянин, если я предложу тебе обмен? Конь хорош, нет слов. Но и Зовущий Воронов неплох!
Он быстрым, но бережным движением вытянул из чёрных ножен меч и на ладонях показал его Вадиму. Меч был типичный анласский - длинный, узкий, с расширенным концом и двойным ребром, образовывавшим посередине лезвия глубокий дол-выборку. Простая рукоять без украшений... Но голубоватый холодный блеск и проявлявшиеся при поворотах клинка туманные струи как бы в глубине металла говорили, что меч очень непрост. У Ротбирта был отличный меч, отцовский (хоть он и не имел права его носить...). Но этот... Вадим вздохнул. А Энгост, как будто искушая мальчишку, пустил ему в глаза узкий острый зайчик с бритвенно-острой кромки лезвия и молча подмигнул. Да уж. Меч стоил коня... и не одного коня, даже такого, как Вихрь.