Вадим сходил за дротиком и пикой. Удивился тому, с какой силой ударил того, у ворот - пика пробила насквозь тело в пластинчатой броне, расщепила бревно и застряла, Вадим еле-еле выдернул оружие, с трудом раскачав.
- В бою часто себя не помнят, - сказал Гэст. Оказалось, он подошёл и встал рядом. - А ты молодец, славянин. Силу же размерять ещё научишься.
- Поищу меч, - ответил Вадим, понимая, что - нет, хорошего оружия он тут не отыщет. Просто сказал, чтобы прогнать внезапное смущение от похвалы.
- Поищи... - спокойно согласился Гэст.
На самом деле Вадим отправился искать Ротбирта, которого не видел - оказалось, что дружок заглядывает во все уголки дома с типично анласским неуёмным любопытством... которое, надо сказать, стоило не одному анласу жизни.
В комнате, где стояли низкие ложа под кошмами, нестерпимо воняло кислятиной - оба парня отшатнулись с порога, словно получили в лоб палицей. При мысли, что там, наверное, есть и вши, у обоих - и Вадима, выросшего в мире ванн и душей, и Ротбирта, чистоплотного, как все анласы - появилось одновременно острое желание запалить эту конуру. Однако, приказ Гэсты был ясен - и они с парой других молодых ратэстов зашныряли по комнатам. В одной из них горела в небольшом золотом сосуде, стоявшем на низком резном столике, издававшая странный аромат палочка. Больше в маленькой комнатке ничего и никого не было. От запаха быстро начала мягко кружиться голова, в ушах послышался тихий тоненький звон.
- Это, наверное, место, где обитают их Боги, - сказал кто-то из ратэстов. Ротбирт, протянувший было руку к сосуду, тут же опасливо её отдёрнул и сказал в ответ на беззлобные насмешки:
- Я не боюсь ни людей, ни зверей, ни демонов. Но с чужими Богами лучше не связываться, клянусь Вайу!
Смех утих, и все пришли к выводу, что Ротбирт совершенно прав - и аккуратно прикрыли дверь прежде чем двинуться дальше.
На какое-то время Вадим потерял Ротбирта, а когда нашёл его - тот стоял в дверях ещё одной комнатушки и крутил в руках - с крайне задумчивым видом - наконечник копья.
- Взгляни, какая странная вещь, - поднял он голову. - Готов поставить руку - её не хангары делали. Не славянская ли работа?