- Дима… - тихо выдохнула она, непроизвольно приоткрывая губы.
И Варламов тут же впился в них жадным, диким поцелуем, сминая нежные губы своим жестким ртом, нагло врываясь внутрь неё языком. Он грубо и сильно притиснул её к себе так, что Асина грудь почти расплющилась о его крепкий торс. И можно было даже убедить себя в том, что это он на неё набросился, а она ничего такого не хотела, если бы её руки не вцепились в сильные плечи, если бы она сама не вжималась в него бедрами и не стонала ему в рот от невыносимой остроты и сладости ощущений.
-Твою мать! - Дима, тяжело дыша, отстранился, и Ася едва не заскулила, оставшись без него, - Ася, какого хрена? Ты должна мне по морде дать и заорать, что у тебя есть жених и чтобы я убрал от тебя грабли. Какого хрена ты так ко мне жмешься? У меня и без того башню рвет.
Ася молчала. Парень её встряхнул:
- Давай, скажи, чтобы я проваливал.
- Я…я не могу…
- Это несложно. Повторяй за мной: «Варламов, иди нахер».
Ася не то всхлипнула, не то засмеялась и сама потянулась к его губам. Господи, ну почему один поцелуй с ним сносит крышу так, что она совершенно перестает соображать. Пальцы девушки пробежались по Диминой шее, проскользили по плечам, погладили крепкую спину, в то время как язык нежно обводил по контуру его нижнюю губу. Дима коротко и мучительно застонал, куснул её в ответ и, перехватив руки девушки, завел их ей за спину.
- Что ты делаешь? – хрипло проговорил он.
- Я не знаю, - прошептала Ася, глядя на него широко раскрытыми безумными глазами. Она как будто пыталась охватить взглядом его всего - взъерошенные её руками волосы, голодные обжигающие глаза, припухшие губы, горящие лихорадочным румянцем скулы, тяжело вздымающаяся грудь, плотно обтянутая мягкой тканью футболки…
- Не смотри на меня так.
- Как?
- Как будто облизываешь меня глазами.
- Могу не только глазами, - Ася провела языком по его шее, оставляя горячий влажный след, и слегка прикусила ключицу. Она сама не понимала, что с ней происходит, её закручивал водоворот пугающих желаний и ощущений.
Дима тихо зарычал и прижал её к себе, одна его рука скользнула под футболку, сдвинула чашечку лифчика и погладила нежную грудь, слегка сжав сосок. Ася сдавленно ахнула. В низу живота разгорался пожар, требующий немедленного удовлетворения. И единственный, кто мог ей это удовлетворение дать, стоял сейчас перед ней.
Девушка протянула руку к Диминым штанам, под которыми уже дыбился член, готовый вырваться наружу. Поражаясь своему бесстыдству, она нежно погладила через ткань напряженную мощную плоть, а потом слегка сжала ствол, с восторгом ощущая, как от её касаний он еще больше твердеет и увеличивается.
- Стоп!
Дима дернулся, как от боли, и резко от неё отстранился. Ася недоуменно замерла. Она сделала что-то не так?
- Асташкова, хватит. Прекрати со мной играть, я тебе не мальчик.
- Что?
- Ты про своего жениха врала? – рявкнул он. Сейчас Варламов выглядел таким злым и диким, что, казалось, мог разорвать её голыми руками.
- Нет, не врала…
И Ася вдруг моментально пришла в себя, с ужасом понимая, что именно она чуть не натворила. Макс… О господи. Она еле слышно застонала, зажмурившись от невыносимого стыда. Да она же ведет себя…как проститутка. При живом женихе вешается на парня, который на семь лет её младше и с которым, дай Бог, ей еще играть в спектакле. Девушка стояла, боясь поднять глаза, ей было сейчас так плохо, что она готова была провалиться сквозь землю.
- Ася… - Димин голос прозвучал на удивление нежно, он скользнул пальцами по её лицу и приподнял подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Ася подняла взгляд и увидела в серо-зеленых хамелеонах столько мучительного желания, что у нее задрожали колени.
- У тебя есть ровно тридцать секунд, - продолжал Дима, не отрывая от неё взгляда, - Или ты сейчас уходишь, и мы обо всем забываем…
- Или? – её голос дрогнул.
- Или я тебя трахну прямо тут. Я же не железный. И мне, в отличие от тебя, стыдно перед твоим гребаным женихом не будет.
Ох, в какого мужчину превратился тот мальчик, в которого она когда-то была влюблена. Да, влюблена, сейчас-то уже можно себе в этом признаться. И с этим мужчиной – он тысячу раз прав! – опасно играть в такие игры. Почему же на одно позорное мгновение ей захотелось остаться в этой комнате, чтобы он сделал то, что обещал?