Дима растерялся. Что значит «приду»? Она же всегда сидела рядом, пока он ужинал. А сейчас почему не хочет? Обидел чем-то?
Он бы вообще есть не пошел, если бы не пульсирующая голодная боль в животе. Так что хочешь-не хочешь - пришлось. Парень заглатывал еду, не чувствуя вкуса, только ощущал, как наполняется и тяжелеет пустой желудок. Когда он убирал тарелку в раковину, на кухню бесшумно вошла Ася.
- Вкусно?
- Наверное. Я не понял.
- Прости, - почему-то повторила она, - просто дальше тянуть нельзя.
А вот теперь Дима испугался по-настоящему, до трясущихся рук и невозможности дышать, потому что он вдруг понял, что она сейчас ему скажет. И увидел единственную возможность спастись –не дать ей сказать эти страшные слова, остановить их другими – более сильными. Выбросить козырь, который побьет любую карту.
- Ася, я тебя…
- Замолчи! – вдруг крикнула она, и потом уже тише, - Не надо… Димочка, пожалуйста, мне и так тяжело.
Ася никогда его так не называла, и в этом тоже была какая-то страшная бесповоротность, как у поцелуя перед прыжком в пропасть.
- Ты меня бросаешь? – спросил он беспомощно, и красивые чувственные губы по-детски искривились.
- Мы расстаемся.
- Почему?!
Ася будто своими глазами видела, как Димка до краев наполняется чернотой. Как темнеют его глаза, каменеют скулы, сжимаются зубы и кулаки. Ей до ужаса хотелось обнять его, стереть поцелуем с лица эту страшную болезненную усмешку, закричать, что она пошутила и все неправда. Но нельзя.
После того, как она час выла в пыльном театральном коридоре, слез не было вообще. Было ясное понимание того, что лучше закончить сейчас, чем потом. И так будет лучше в первую очередь для самого Димки. Наверное, хорошо, что Юрич вот так с ней поговорил. Ася ведь все равно знала, что эти отношения – путь в никуда. Пусть и очень приятный путь.
Всей правды Диме знать не надо. Она уже слишком хорошо изучила его рыцарскую натуру, чтобы понимать: он, не задумываясь, пошлет Гончарова лесом ради неё. Уступит ей место в труппе. И загубит этим свою актерскую карьеру. Нет уж, этот театр просто создан для него: лучший в России, с гениальным режиссером, шикарной труппой, аншлагами и заграничными гастролями. Дима должен туда попасть. Да и Ася не может, просто не имеет права отказаться от своего шанса. Она не так талантлива, другой такой возможности у неё может просто не быть.
- Почему? – Ася эхом возвращает Диме его вопрос. Задумывается для вида, - Да потому, что мне тридцать, а тебе двадцать три.
- Мне пофиг, ты же знаешь, - он зло трясет головой. Любимый упрямый Димка.
- Мне не пофиг, - жестко говорит Ася. Вот сейчас очень важно, чтобы он ей поверил. И пусть она не гениальная актриса, но прекрасно знает: лучший способ быть убедительной – добавить в актерскую игру правды. Даже маленький кусочек настоящего способен спрятать за собой ложь, убедить зрителей в реальности происходящего. А ей очень надо было убедить Диму.
- А знаешь, почему мне не пофиг? Потому что возраст – это не просто цифры в паспорте. Я взрослая женщина, Варламов. Я не девчонка, которая хочет просто весело провести время. Да, меня очень тянет к тебе, но это не настоящее чувство. Это просто гормоны. У нас был классный секс, спасибо тебе за это, но на сексе семью не построишь. А мне нужна семья. Я хочу замуж и…ребенка.
У Аси неожиданно сорвался голос. Вот он, тот кусочек правды, обоюдоострый нож, которым она сейчас режет не только Димку, но и себя. Ведь за эти дни она вросла в него так, что приходится отрывать с кровью.
- Вот скажи мне, Варламов, что ты знаешь об организме тридцатилетних женщин? Ты, наверное, не в курсе, что в этом возрасте уже давно пора беременеть и рожать, а я все ерундой страдаю, кручу бессмысленные романы с парнем на семь лет меня младше. И не ври мне, что ты бы хотел жениться и заделать мне ребенка. Может и хотел бы, но лет через десять. А у меня к тому времени уже детородная функция засохнет и отвалится.
Ася перевела дух. Варламов потрясенно молчал.
- И ты бы видел свое лицо, - продолжала она безжалостно, - когда подумал, что я беременна. На нём такой ужас был, что мне аж противно стало. И я не виню тебе, прекрасно понимаю, что ты еще слишком молодой для того, чтобы быть отцом. А я уже готова стать мамой, и…
- Что ж ты тогда за своего хрена замуж не вышла? – перебил её Варламов.
- Он…он не хотел детей, - Ася надеялась, что её ложь не выглядит уж слишком топорно.
Дима молчал, и она продолжила: