- Значит, к нам возьмут, - заключил Иван, - так что, считай, сразу и познакомились.
Они еще немного порасспрашивали Варламова, а потом поспешили на репетицию. Дима с мстительным удовольствием наблюдал, как, морщась и охая, поднимается по ступенькам не в меру разговорчивый Гриня.
Двери за ними закрылись, но тут же снова распахнулись: Иван вернулся на крыльцо.
- Я не знаю, кто тебе эта девушка, - внимательно глядя на Диму, проговорил он, - но ведь Юрич и правда привел её к нам вчера на прогон. А на него это совсем непохоже. Это тебе так, для информации.
Дима медленно кивнул. Перед глазами темнело, а в груди, как клубок ядовитых змей, расползалась отвратительная дикая ревность, от которой хотелось убивать.
37
Сдача спектакля – это почти как премьера, только ответственнее. В зале сидит все театральное руководство, все не задействованные в пьесе актеры, а еще на сдачу часто зовут коллег – режиссеров из других театров, к примеру.
И если премьера – это полный зал преданных зрителей, чье восторженное внимание несет тебя по волнам вдохновения, то сдача – это бой, который надо выдержать, это игра под безжалостным прицелом профессиональных глаз, от которых не ускользнет ни малейшая твоя оплошность.
Сегодня была сдача их спектакля «Трамвай «Желание»», и ребят с самого утра колотило не по-детски. Все понимали, что именно сегодня будут приниматься решения относительно их дальнейшей судьбы. А учитывая, как много режиссеров других театров придет сегодня на них посмотреть, кому-то могло повезти и с предложением о работе, пусть и не в театре Гончарова.
Самыми спокойными, но при этом и самыми грустными были дублеры, ведь им не нужно было сегодня выходить на сцену. Юрич обещал, что они сыграют, когда спектакль уже войдет в репертуар. Премьера оставалась за основными актерами.
Ася отвратительно спала сегодня ночью, ей снились классические актерские кошмары: то она забывала текст и в ужасе стояла посреди сцены, то перепутала время и опоздала к началу спектакля, то прямо перед выходом теряла костюм и не в чем было играть… Бррр! После каждого такого сна она подскакивала на кровати и вытирала покрытый испариной лоб. Господи, как она волнуется… Кошмар. Два часа ночи, а нормальный сон еще и не начинался.
Видимо, только ночными кошмарами и измененным состоянием сознания можно объяснить тот факт, что Ася схватила телефон и чуть не отправила на знакомый номер короткий вопрос: «Волнуешься?». Хорошо, что вовремя спохватилась и стерла написанное. Было бы свинством тревожить парня посреди ночи, он ведь наверняка спит уже.
Надо как-то попытаться уснуть. Ох, если бы Димка был рядом, он бы её обнял, прижал к себе, и она бы сразу уснула. Рядом с ним девушка почему-то засыпала почти мгновенно, успокоенная теплом и тяжестью его тела. И сны плохие рядом с Димкой ей никогда не снились… Ася зажмурилась, глаза защипало от непрошеных слез. Она так постыдно по нему соскучилась…
Димка смотрел на экран телефона. Уже два часа, а сна ни в одном глазу. И, как всегда, ночью становилось труднее справляться с собой, не думать, не вспоминать, не ревновать… Поддавшись внезапному порыву, парень вдруг напечатал: «Прости, что поздно пишу. Просто не могу уснуть без тебя»
Посмотрел, выругался и тут же удалил. Да, нормально тебе, Варламов, мозг расплавило, если ты такие слезливые сообщения стал строчить. Самому не противно?
Да и к чему ей знать о твоих проблемах? Она, скорее всего, спит и десятый сон видит. Но как же безумно хотелось сейчас к этой упрямой сероглазой женщине. Крепко прижать её к себе, обхватить ногой крутые бедра, а руку пристроить на пышной груди. И сначала дождаться, пока её тело провалится в сон, послушать ровное сонное дыхание, а потом самому закрыть глаза и уснуть так легко и спокойно, как не получалось уже давно. И непонятно, получится ли еще когда-нибудь. Дима тяжело вздохнул и с силой потер ладонями виски. Он так сильно по ней соскучился…
Пятнадцать минут до начала спектакля. Все уже готовы: костюмы, грим, прически – ничего не забыто и на сто раз проверено. Актеры повторили самые сложные куски текста, прошли перед началом все танцы и пластические моменты, сделали физическую и речевую разминку. А теперь вот он – тот самый момент, ради которого они работали целый месяц, не занимаясь больше ничем другим. Месяц ежедневной пахоты, и они готовы показать, что у них получилось.
В каждом театре свои традиции, Юрич им рассказывает о гончаровской: перед началом спектакля все, кто в нем играет, встают в круг, берутся за руки и хором говорят «С Богом!». Актеры – самые суеверные люди на свете, поэтому все тут же дружно встают в круг. Ася стоит рядом с Юлей и Борей, напротив неё Димка. Она украдкой бросает на парня взгляд. Он хорош так, что перехватывает дыхание – широкие рабочие брюки сидят на бедрах, торс туго обтянут потертой футболкой, отросшие волосы уложены в художественном беспорядке, кожа сияет бронзовым светом, а зеленые глаза (сегодня они зеленые!) горят бесовским огнем. Он прекрасен, как молодой античный бог.