Мурат отметил в начале вечера, что она не надела то ожерелье с бриллиантами, которое он долго выбирал для нее у знакомого ювелира. Специально не надела? Что-то хотела этим поступком ему сообщить?
С рассыпавшимися волосами по ее плечам, в этом облегающем платье она шла размеренной походкой без тени страха и недовольства на своем лице. Мурат заметил смазанную помаду на ее губах, остатки которой терялись где-то на щеке, подтверждая все его мысли о произошедшем событии в туалете. И все его существо рухнуло куда-то вниз.
Он забыл, как дышать, наблюдая за ней и отмечая, что все замедлилось вокруг. Будто он изменил скорость воспроизведения пленки: преобразившаяся Кристина с улыбкой на губах дефилировала по залу, словно по подиуму, направляясь к ним королевской вальяжной походкой, а посетители ресторана оборачивались на нее с горящими глазами.
Она изменилась за эти несколько минут, это было видно невооруженным взглядом. В ее взгляде сквозила уверенность, радость, хотя уходила она от них быстрым шагом, не привлекая к себе внимания.
Что с ней там могло такого произойти, что поменяло все ее представление? Что Мухаммед ей пообещал такого, что она преобразилась настолько быстро и сильно? Определенно, не только пачку денег и обещание возвратить ее домой. Там было что-то большее!
Сделать своей постоянной любовницей? Подарить дом?
Он смотрел на нее неотрывно, осознавая, что не был готов к такому потрясению. Мало того, он никогда такого не испытывал и никак не мог понять, отчего оно такое сильное.
Только вчера он смотрел на Кристину, как на что-то разумеющееся в своих объятиях, размышляя о том, что сделает ее своей любовницей и поселит ее где-нибудь подальше от чужих глаз.
Как что-то разумеющееся могло нанести такой удар под дых?
А потом Кристина заявила про Мухаммеда, оставленного в туалете со спущенными штанами, расставляя все по своим местам …
И он почувствовал, как белая пелена застила ему глаза. И эта смазанная помада вызвавшая в нем яростную дрожь.
«Хорошо, что ушел», — подумал он, осознавая, что точно бы убил ее, стоило только чуть дольше задержаться.
Получалось, что она сразу же ноги и раздвинула в туалете, как только Мухаммед появился перед ней, даже не ломаясь.
«Узнала о том, что он сын шейха?» — пришла новая мысль в его голову, убеждая все сильнее, что Кристина оказалась обычной продажной девкой, как и все остальные в его мире.
Хотелось напиться. Хотелось подраться. Хотелось убить. Ее. За то разочарование, которое посмела ему нанести.
Мурат позвонил своей знакомой, вызвав ее к себе домой. Мужчина решил, что ему оторваться сегодня не помешает… Отвлечься от этой бестии. Забыть.
— Выбрала Мухаммеда. С ним и оставайся тогда! Дура! — выкрикнул он на всю улицу на русском языке, выплескивая всю ярость и пугая остальных арабов.
Глава 11
Сгорбленная маленькая фигурка в длинной черной парандже быстро направлялась по улице, лавируя между прохожими и убегая вперед к неизвестности. На улице оказалось жарче ожидаемого, девушка, изнывая от пота и жары в этом ужасном одеянии пожалела, что не захватила с собой воды. Сейчас она мечтала только о ней и о том, чтобы скинуть с себя эту потную тряпку.
В этом большом мегаполисе никто не обращал на нее внимания, толкая ее на особо узких участках дороги и что-то бурча, когда она кого-то нечаянно задевала.
Консульство должно было быть через пару километров по прямой, судя по выясненной ею информации у этой блондинки, с которой она осталась за столиком, а позднее столкнулась с ней еще раз в коридоре своего этажа с другим кавалером. Как выяснилось, девушка была здесь чуть ли не ежедневно и далеко не в последний раз и охотно нарисовала ей карту местности, найденную в своем телефоне. Даже номер оставила на всякий случай, проникнувшись ее выдуманной печальной историей о том, что Мурат ее похитил и держит под замком.
Сам брюнет не появлялся перед ней целую неделю, что говорило о том, что он о ней забыл или нарочно игнорировал.
«Если так переживал, то мог бы прийти в туалет и проверить, что там со мной! Может Мухаммед меня изнасиловать пытался или даже насиловал, пока ты там букой прохлаждался, придурок!» — вертелось в ее голове с каждым днем все сильнее.
Одно дело — он бы хоть для начала попытался помочь ей покинуть эту страну, другое дело — совершенно о ней забыл, бросив на произвол судьбы. Причем, она тут вообще не при каких делах. Надумал что-то сам себе, а она виновата.