— Ты в порядке, — с бесконечным облегчением и заботой в голосе шепчет мужчина.
— Я в порядке, — подтверждает Серсея, коротко кивнув, — А вот ты… — она многозначительно замолкает, намекая на пару зияющих ран в теле брата.
— Все хорошо, Серсея. Все будет хорошо. Нам нужно… — Джейме пытается подняться на ноги, но режущая боль заставляет его вернуться в прежнее положение. — Нам нужно попытаться выбраться отсюда, — мужчина предпринимает еще одну попытку встать.
— Нет, — сурово произносит Серсея и сама удивляется силе и властности своего голосе. — Джейме, — она несильно, но настойчиво сжимает его плечо, призывая оставаться на месте.
— И что ты предлагаешь? — поморщившись от боли, спрашивает мужчина, но все-таки откладывает свое сопротивление в сторону и расслабляет напряженные мышцы.
— Ждать, — Серсея пожимает плечами и сразу понимает, насколько жалко звучит ее ответ.
Джейме сжимает зубы, чтобы не выпалить «Чего? Смерти?». Он чувствует, что сестра находится на грани нервного срыва, она напугана, ей больно, она пережила слишком много за этот день, поэтому он не собирается усугублять ее и без того шаткое состояние словами о смерти. Он должен быть сильным ради нее. И он будет.
Мужчина протягивает руку к сестре, и она понимает его без слов: двигается ближе, садиться совсем рядом, чтобы он мог обнять ее за талию, и опускает голову на его плечо. Они сидят так довольно долго. Просто дышат, успокаиваясь мерным дыханием друг друга. Тьма не отпускает их ни на секунду, кружа в воздухе. Пальцы мужчины невесомо поглаживают талию сестры, ощущая мягкость ее бархатного платья. В какой-то момент Джейме чуть меняет их положение, чтобы опустить свою холодную грязную ладонь на ее живот.
С женских губ слегает судорожный испуганный вздох — почти всхлип. Она ведь действительно забыла. Глаза снова наполняются слезами, и их сдержать у нее уже не получается, пара соленых капель падает на плечо мужчины. Джейме успевает мгновенно пожалеть о своем действии. Серсея тихо задушено плачет, ее плечи чуть подрагивают, и Джейме понятия не имеет, как правильнее ее успокоить. Он может лишь сильнее прижать ее к себе, наплевав на собственную боль, и поцеловать в макушку — но помогает это мало.
Она успокаивается сама через какое-то время и накрывает его ладонь своей. Она не знает, жив ли их ребенок в ее утробе. Но после всего, что она пережила за последние сутки — логично предположить, что нет. Слезы не желают уходить, хотя сил проливать их уже не остается. Их ребенок. Их маленькое невинное дитя. Их последняя надежда на счастье. Серсея устало закрывает глаза, выпуская на волю еще одну горячую слезу.
Открывает глаза она только через несколько часов. Ее сморил тревожный неспокойный сон. Во рту становится сухо, а мышцы ноют от неудобного положения. Женщина решает, что брат тоже спит, потому что чувствует его ровное глубокое дыхание, которое хоть немного, но все же успокаивает ее. Она боится думать о будущем. Сколько они еще смогут просидеть здесь без еды и воды? Начинает казаться, что то, что они выжили — это не подарок судьбы, а лишь более жестокое наказание. Теперь им предстоит медленная смерть и последние часы или дни жизни, проведенные в страхе и ожидании этой самой смерти. Уж лучше бы они умерли быстро.
Серсея гонит от себя тяжелые хмурые мысли, но они навязчиво возвращаются обратно. Она не видит выхода. На самом деле она вообще ничего не видит, потому что ни один луч света не проникает в это место, ставшее их гробницей. Неудобная поза напоминает о себе тянущей болью в спине и ей приходится поменять положение. Когда Серсея, наконец, устраивается по-другому, сжимая ладонь брата на своем животе, Джейме болезненно хрипит и просыпается. Никто из них не произносит ни слова — слова сейчас совершенно не нужны. За столько лет вместе они научились понимать друг друга абсолютно без них. Джейме думает, что Серсея должна выжить. Даже если он умрет от ран, она должна жить. Серсея думает, что лучше уж умереть тут с братом, чем выбраться отсюда в мир, где они потеряли все, что у них было.
Серсея чувствует легкий толчок в утробе. Ее сердце начинает биться в пару раз быстрее, и она сильнее сжимает ладонь брата, пока что боясь по-настоящему проверить в то, что произошло — это ведь может быть лишь иллюзией ее уставшего сознания.
— Серсея? — с явным волнением произносит мужчина, ощутив, что пальцы сестры сильнее обхватывают его ладонь.
Но тут он тоже чувствует. Легких толчок изнутри. Их дитя. С ним все в порядке. Серсея счастливо улыбается и рвано облегченно выдыхает. Джейме собирается сказать что-то по этому поводу, но сестра поворачивается к нему и, прильнув чуть ближе, целует в губы. До этого момента Джейме и не думал, что так сильно скучал по мягким губам сестры. Он обнимает ее крепче и отвечает на поцелуй. Целует медленно и словно бы вдумчиво, запоминая ее вкус и ощущение ее губ на своих. Серсея чуть отстраняется и с легкой улыбкой смотрит на него. В этот момент Джейме почти готов поверить, что они выберутся из этого подземелья живыми.
Проходит еще несколько часов — а может минут или дней. В месте, куда не проникает солнечный свет довольно сложно следить за временем. С каждым ударом сердца Серсея все меньше верит в то, что их кто-то найдет. Джейме становится хуже. Она чувствует, как напрягается его тело, когда боль становится особенно сильной. В такие моменты она мягко поглаживает его ладонь или невесомо целует, желая помочь, желая хоть немного отвлечь от этой разрывающей боли. Она знает, что ее действия ничем не помогают, но и просто наблюдать за муками брата она не может. В какой-то момент ладонь брата сжимает ее запястье с такой силой, что женщина не сомневается — останутся синяки. Серсея поднимает взгляд на чужое лицо и замечает, как его глаза медленно закрываются, а с губ слетает вымученный хрип. Она испуганно двигается ближе.