Казалось, Кулякин не слышит меня, вглядываясь в белую пену в кружке, думал о чем-то своем.
— Судя по вашей статье, вы провели небольшое расследование и нашли информацию, что за рулем черного BMW в тот момент находился Филипп Тагиров, сын депутата Тагирова. Не думаю, что все это вы придумали, — продолжала я.
Кулякин пьянел, но держался. Он потер широкий лоб ладонью, вытирая выступивший на нем россыпью пот, и покачал головой.
— Не помню, не мучай меня, — он прикончил вторую кружку.
Я вздохнула, посмотрела на часы, с нашей встречи в баре прошло всего десять минут, а он выдул два литра пива и не сказал мне ничего нового. Говорят, подобные встречи не бывают совсем пустыми, нужно уметь улавливать детали, угадать суть человека и посылаемые им сигналы. Я читала в книгах, что мы всю жизнь учимся у других людей, даже у тех, кто нам не нравится, тогда, как они берут от нас то, что необходимо им. Порой неосознанно. Главное, проявлять интерес и не сдаваться. Я старалась.
— Что случилось с вами, неужели все это так повлияло на вас? Мало ли увольняют людей и за что.
И тут он выдал нечто, речь, суть которой мне запомнилась надолго.
— Понимаешь, — вздохнул он, — не все так просто, как кажется. Вот смотри, в теории катастроф есть такое понятие, «точка бифуркации», по-другому точка неустойчивого равновесия, — он, взявшись за ручку кружки, наклонил ее в бок, поставив на ребро донышка.
— Любая система, — продолжил он, — не важно какая — предприятие, семья, человек, попадая в эту точку, может от случайных факторов, любых событий: кредита, ссоры, даже ветра, обратиться в катастрофу, прямо в один момент, — он отпустил кружку, та на долю секунды зависла, словно думая в какую сторону ей свалиться, и звонко рухнула на бок. Остатки пива ручейком вытекли на деревянную столешницу. Бармен оторвался от смартфона, с беспокойством посмотрел на нас, но тут же успокоился и вернулся к своему занятию.
— Люди придумали массу приемов, желая поставить своих противников в точку бифуркации. И когда это удается, тогда и малейшего усилия достаточно, чтобы сломить его.
— Что вы хотите мне сказать?
— Создай человеку ситуацию, в которой он будет проявляться неуклюже — и он твой. В ход идет все грязное: травля, шантажи, компроматы, подставы. Они имеют тебя, когда ты в этой сраной неустойчивой точке.
— Так для вас такой точкой стала ситуация с увольнением?
Он помолчал, пробуя на вкус третью кружку пива, на неухоженных прокуренных усах осталась пена, он не утруждался ее убрать.
— Все началось намного раньше, — сказал он.
— Все равно не понимаю, — сказала я, — не понимаю, что хотите этим самым сказать. Вы умный, опытный журналист… Да это вообще не ситуация. Что для вас правда? Да какая разница, откуда вас поперли и что говорят, если вы уверены, что дело темное. Правду можно отстаивать в другой газете, либо доказать ее самостоятельно. Бороться, в конце концов! Почему вы не сделали этого? В любой точке неустойчивости можно создать, не знаю, найти противовес. Разве не так?
— Сколько эмоций, — спокойно отреагировал Кулякин, — только в них нет смысла. Люди допускают ошибки и создают, тем самым, свои слабые места.
— Так была ошибка или все-таки был черный BMW?
— Это не имеет никакого значения.
— Ну как же.
Кулякин посмотрел прямо мне в глаза. В его проницательном взгляде я, наконец, увидела то, чего не могла до сих пор осознать. В нем ясно читалась смертельная тоска и усталость. Он давно потерял смысл в жизни, устал бороться, устал от всего, и та ситуация лишь толкнула его к пропасти. Как он говорил — точка неустойчивого равновесия. Он оказался в ней, и все понеслось к чертовой матери. И все же, до самого дна он не скатился, у него была работа, стабильная зарплата — гроши, а значит он был жив, пока еще боролся.
— Мне тогда позвонили, — неожиданно выдал Колякин, он наклонил пивную кружку и принялся разглядывать ее, словно видел впервые.
— Опять я вас не понимаю, — сказала я.
— Был звонок, кто-то хотел поквитаться с его папашей, но потом все изменилось, ветер подул в другую сторону, — он облизнул сухие губы, — я дам тебе одну наколку, в той тачке была девчонка из одного танцевального клуба, не помню названия. И если упрешься, то найдешь ее.
Он влил в себя остатки пива, белки его налились кровью, он чувствовал, что с ним происходит невидимая для алкоголика трансформация, и решил поскорее убраться.