Поднявшись на третий этаж по ступенькам, я открыла дверь своим ключом.
Сегодня первый спектакль в театре по графику в двенадцать, сейчас только девять.
Я желала примирения. Все-таки я, наверное, была неправа, когда засмотрелась вчера поздно вечером в окно на таинственного незнакомца на соседней усадьбе.
Окна второго этажа тетушкиного дома выходили прямо во двор к соседям. И вчера вечером я услышала знакомые звуки: кто-то колол дрова.
“Тюк-тюк-тюк”. Очень странно, потому что у нас газопровод, а тут кто-то вспомнил средневековье. Даже для камина тетушка заказывала дрова в каком-то интернет магазине, и нам доставляли их курьером, а тут такое. Выглянув в окно, я залипла.
Наверное, можно вечно смотреть на водопад, костер, и как рубит дрова этот высокий накаченный мужчина.
Лица соседа я не видела, он стоял спиной к фонарю. Короткие светлые волосы подергивались при каждом взмахе топором.
Самое удивительное, что на улице минус градусов, а он в одних черных кожаных штанах, облепивших крепкие ягодицы, и в высоких ботинках.
Смотрелось брутально!
Смуглое, словно после загара тело, блестело от пота, на оголенных руках бугрилась великолепная мускулатура... И эта стильная татуировка на всю спину… Словно морозный зимний узор на окне.
— Хм, четкая татуировка, а я себе хочу цветок, теперь тоже белый, — по привычке произнесла громко и вздрогнула, когда незнакомец разогнулся, оглянулся и посмотрел точно в мое окно, словно услышал мои слова.
Мне в лицо ударила кровь. Я вдруг почувствовала, как в моем животе скручивается тугая спираль желания. Я, кажется, только сейчас поняла, что такое возбуждение и томление. Ноги словно приросли к полу, и сама я не могла пошевелить даже пальцами.
Это длилось, кажется, лишь мгновение.
Это длилось, кажется, вечность.
На лестнице послышались шаги. Я с усилием смогла отвернуться от пронзительного взгляда мужчины и повернуть голову к зеркалу на стене.
“Фу, какая глупость! Ида, что с тобой?”
Из зеркала на меня смотрела блестящими глазами незнакомая возбужденная я.
“Какой ужас!”
Появился Тарас.
— Ты меня звала? — обратился он ко мне и выглянул в окно.
"Тюк-тюк-тюк!" — словно насмехаясь, послышался знакомый звук.
Тарас отвлекся и посмотрел на мое раскрасневшееся лицо. Он понял все.
— Вот оно что! — гаркнул он. — А я все думаю, чего она кочевряжится, целку свою бережет, а оказывается я просто не тот типаж, — он резко крутанулся на месте и стал торопливо спускаться по ступенькам в гостиную, ворча на ходу. — Я жду не дождусь, когда моя девочка созреет, а тут пришел дровосек, и она потекла, и уже готова отдаться первому встречному, — с обидой и злостью бормотал он, натягивая куртку и обувая кроссы в прихожей.
— Тарас, подожди, ты все не так понял, — кинулась я следом за ним, схватила куртку, пытаясь ее с него снять. — Не уходи, пожалуйста, куда ты уходишь! — крутилась набедокурившей ласковой кошкой я вокруг него. — Я же люблю тебя! — обхватила его со спины, пытаясь остановить.
— Знаешь, что... Давай возьмем паузу? — с усилием отцепил он мои руки. Я заметила, как дрожат его пальцы. — И еще… Ираида, я знаю, что тебя пригласили в столичный театр, — повернулся он ко мне, отстранил от себя, взявшись за плечи, и тяжело вздохнул. — Мне интересно, когда ты собиралась мне об этом рассказать? Или это не обязательно? — он демонстративно взял с полки свои ключи от машины и городской квартиры и, громко хлопнув дверью, вышел на улицу.
В теткином гараже помещалась только одна машина, и естественно, по-джентльменски, автомобиль Тараса стоял во дворе.
— Я бы сказала, обязательно сказала, — выскочила я на крыльцо следом. — Я боялась, что ты обидишься…
Ворота жужжали, открываясь автоматически. Тарас нетерпеливо постукивал ладонью по капоту машины, периодически сжимая руку в кулак, но стучать по своей “ласточке” кулаком не решался.