— Как ты считаешь… — я выдохнула, подбирая слова. — Может любовь пройти… ну не то чтобы за одно мгновение, но очень быстро? Вот живёт человек… девушка… и любит своего мужа… А потом узнаёт, что он ей изменял… Проходит две недели — и ей кажется, что она его больше не любит… Может такое быть?
Олеся молчала несколько секунд, задумчиво меня рассматривая.
— Интересный вопрос. А как ты думаешь, можно ли убить человека одним выстрелом? Бац — и труп.
— Да, — кивнула я, не понимая, при чём здесь это. — В голову если попасть…
— Вот любовь — как тот самый человек. Если метко выстрелить и угодить в голову, она скончается мгновенно. Так и здесь. Твоя… девушка. В неё просто попали — и она умерла.
Я на секунду отвернулась, пытаясь осмыслить сказанное.
Умерла. Да, наверное. И любовь моя, и я вместе с этой любовью. Я так себя тогда и чувствовала — словно в меня выстрелили.
— Но если ты умер… Разве можно полюбить опять? Да ещё и так скоро… Две недели всего…
— А почему нельзя? Если можно полезть в петлю или набухаться до потери сознания — почему нельзя полюбить? И кто вообще установил этот срок? Через год или три года — можно, а через две недели — нельзя? Ты ведь это сама придумала.
— Сама, — подтвердила я, и Олеся улыбнулась.
— Все люди разные. Кто-то оступится, упадёт — и дальше предпочтёт передвигаться ползком, чтобы больше не падать. А кто-то сгорит в огне до пепла, а потом возродится, как феникс.
Феникс… Ну наверное, да — я феникс.
— Сказать, что я ещё думаю? Только чур не обижаться.
— Скажи…
— По-моему, ты слишком заморачиваешься. Можно-нельзя… Любовь — это дар, который надо беречь и ценить. И если она возникла именно сейчас и именно к этому человеку — значит, так надо. Цени и люби. И забей на рассуждения.
Мне казалось, будто от этих Олесиных слов внутри меня что-то лопается, словно прорывались какие-то гнойные нарывы. И плакать захотелось просто ужасно…
— Слушай, ты что делаешь на неделе? — спросила она вдруг, и я, сморгнув с ресниц ненужную влагу и шмыгнув носом, растерялась.
— На неделе?..
— Ну да. По вечерам. В четверг, например. Давай в кино сходим? Или просто погуляем. Или по магазинам. Ты любишь ходить по магазинам?
— Ненавижу, — призналась я честно и абсолютно искренне, и Олеся рассмеялась.
— И я ненавижу. Давай как котёнок Гав и Шарик — будем ненавидеть вместе? А?
— Давай, — согласилась я, и стало чуть веселее. А когда через пару минут Макс принёс поднос с кучей разнообразной еды, то стало совсем хорошо.
Может, и правда?.. Забить на рассуждения и принять свершившийся факт?
Я больше не люблю Андрея — это раз.
И два — я люблю вот этого негодяя с обожжённой душой и большим, но закрытым сердцем.
А вот я ему, кажется, нужна пока весьма условно. Но ничего — мы ещё повоюем…
Домой мы приехали, когда день уже почти закончился. Лесю высадили возле какого-то метро, и она весело побежала вниз по лестнице, помахав нам ручкой.
— Я чувствую себя даже не лимоном, — вздохнул Юрьевский, когда мы наконец переступили порог его квартиры. — Соком от лимона.
Я села на корточки и погладила восторженно виляющую хвостом Жульку.
— А я тогда асфальт, который только что хорошенько укатали. Приготовить ужин? Кстати, я холодец так и не сварила… А ты хрена ни купил.
— Да какой тут хрен, — проворчал Макс. — Тут бы не сдохнуть на хрен. Пойдём, Жуль, выведу тебя пописать. А насчёт ужина… Было бы неплохо. Но может, закажем что-нибудь? Есть у тебя силы на готовку?
— Да не особо… А что заказывать?
— Что хочешь, — махнул рукой Юрьевский, нацепил поводок и скрылся за дверью вместе с Жулькой.
Я покосилась на планшет, который торчал из сумки Макса. Наверное, предполагается, что я закажу это самое «что хочешь» именно через планшет.
Честно говоря, ненавижу трогать чужие вещи. Даже если вещи эти принадлежат близким людям. Всегда напрягалась, когда Андрей просил меня что-нибудь найти в его рюкзаке. И не искала. Брала весь рюкзак целиком и приносила его мужу со словами: «Сам ищи».
Но есть хотелось, поэтому я, вздохнув, взяла планшет и направилась в гостиную.
Так. Пиццу мне лучше не есть — по той же причине, что и фритюр. Пироги… пироги я люблю, но, как говорил мой папа: «Пирог я съел, было вкусно, а когда обед?» В общем, понятно — не еда это, а баловство.
Роллы, суши… Вот это я люблю. Но вдруг Макс не любит? Он так сказал — «что хочешь» — а ведь эту японскую фигню не все понимают. Не могу сказать, что я понимаю, но съесть могу. Только без васаби. И почти без соуса. И уж тем более без маринованного имбиря — он на мыло похож.