Граф дает толпе выпустить из сотен глоток победный глас. Затем Рувальд вновь отрывисто взмахивает дланью, точно отсекая толпе язык. Мэр переводит взгляд на стоящего в пяти шагах левее начальника полиции.
— Наш доблестный глава полиции, уважаемый господин Вильд, самолично раскрыл и обличил преступника!
Граф бросает короткий взгляд на Вильда и едва заметно кивает ему. Самозванец низко клонит голову, приложив руку к начищенному до лихорадочного блеска нагруднику, под которым безразлично стучит мертвое сердце. Скопище гудит несколько тише, но с одобрением. Мановением ладони, как по волшебству, мэр отбирает дар речи у толпы. Она нема как рыба.
— Вампир! — разоблачающее швыряет в человеческую массу граф. Но та исступленно молчит. Его возглас тонет эхом в узких улочках Вильйона. Рувальд переводит взгляд на виновника собрания — стоящего на противоположной стороне подмостков вампира в черных изодранных одеждах. Руки преступника закованы в тяжелые чугунные колодки. Лицо злодея — уставшее, оголодавшее. Он не смотрит на графа, он глядит в многоликий кагал, будто что-то высматривая. За его спиной, в черном колпаке с прорезями для глаз, высится палач. Его широкие ладони лежат на рукояти огромной секиры.
Граф продолжает:
— Убийца! Он отнял у нас одиннадцать человек! — Тонкие губы Вильда при этих словах едва заметно дернутся: упырь знает, что жертв было пятнадцать. А если прибавить еще и гостей… Меж тем, Рувальд почти кричит: — Это были простые люди! Трудящиеся, мастеровитые, любящие… — он позволяет себе добавить теплую ноту в последнее слово. — Время расплаты всегда наступает, — назидает мэр своих чад. — Никто не уйдет от возмездия. Так пусть свершится правосудие! Хватит убийце дышать воздухом Вильйона!
В миге слепой тишины откуда-то из глубины толпы вырывается крик:
— Настоящий убийца Вильд! — Голос удивительно ясен и чист. Его слышит каждый на площади. — Начальник полиции самозванец! Он вампир! Нежить!
Людское сборище спешно расступается, обнаруживая крикуна. Это Илаф, тутошний владелец таверны. Капюшон его плаща отброшен, черные волосы намокли и слиплись от дождя.
— Настоящий убийца Вильд! Он вампир! — гневно повторяет мужчина, указывая на неподвижного самозванца.
Среди охраны графа происходит короткое замешательство, после чего из ножен молниеносно выстреливают острые, серебреные клинки, и частоколом окружают Вильда, закрывая мэра.
— Что это значит?! — с непониманием и гневом говорит Рувальд. Он пялится на хозяина таверны, нервно вцепившись в подлокотники кресла.
— Проверьте! — говорит Илаф. — Он украл документы настоящего Вильда, убил отряд полицейских и под видом начальника полиции основался здесь! Удостоверьтесь сами!
Граф бросает быстрый взгляд на Вильда, затем на главу своей охраны и цедит:
— Проверь…
Лжецу некуда бежать, он окружен, и любое резкое движение будет сигналом к атаке. В этот короткий миг он решает, что даст себя разоблачить, а потом выждет, найдет крошечную заминку и попытается бежать.
Стражник быстро ведет ребром острия от виска до скулы начальника полиции. Кожа на щеке вампира под серебренным металлом шипит и пузырится, исторгая зловонный запах. Толпа охает. Рувальд Альдийский поднимается с кресла и выхватывает шпагу из ножен.
— Какого черта, Вильд?! — орет граф. Старый мэр немного напуган, хоть с ним его лучшие люди. Но позорно бежать Рувальд не собирается.
Вампир не смотрит на графа, он глядит на Илафа, готовый открыть правду о его племяннице и тем самым выгадать момент для бегства.
В этот миг, среди толпы, неприметный человек в серой накидке, принимается шептать чудные слова и водить перед собой посохом. И кажется, звуки над площадью становятся глуше, дальше…
Но чародей вдруг запинается: на его руку с посхом ложится почти невесомая ладошка.
Жека непонимающе смотрит в большие серые глаза Марты. Бесконечно пустые и бесстрастные. Племянница Илафа отрицательно качает русой головкой. И волшебнику вдруг удается разглядеть робкий отблеск печали в глубине ее глаз. Жендальф быстрым движением смахивает хрупкую ручонку, и принимается плести заклинание сызнова, вскидывая посох, но в его локоть с нечеловеческой силой впиваются тонкие девичьи пальцы. Магу хочется вскрикнуть от боли, но он только шипит сквозь зубы. Девушка вновь глядит волшебнику в лицо, и так же, в немом запрете, качает головой. Жека судорожно кивает, понимая намерения девушки. Хватка разжимается.