— С рожей… — Жека почесал короткую бородку. — Рожа не проблема… Заштукатурим.
— Ты мастер грима? — вытянул бровь Черкашин.
— Волшебством, балда, — мягко возразил Жека.
Максим шлепнул себя ладошкой по лбу, спросил:
— Слушай, все хотел спросить. Вот ты же маг, чародей и все такое. Чего ж ты не выколдуешь эту русалку из пруда? Не набросишь на нее заклинание правды, чтоб она все разболтала? Или не превратишься в копию барона одним движением руки, а? Вообще, почему не разруливать все дела одним мановением руки?
Жека поправил воротник, заправил рубашку в брюки.
— Вот ты пиво любишь? — спросил он.
— Ну да.
— А что будет, если ты будешь пить его каждый день и много? Очень много.
Черкашин задумался.
— Ну, почки полетят… спиваться начну, наверное…
— Во-от, — похвально отозвался друг, затягивая ремень потуже. — Тут примерно то же самое: надо знать меру. И у каждого она своя. Волшебство хорошая вещь, но если часто им пользоваться — пристрастишься, начнешь зависеть от него.
Максим с серьезным видом слушал Жеку.
— А большие выбросы магической энергии — сильно обесточивают. Вроде как удар по печени после пьянки, смекаешь?
Черкашин медленно кивнул.
— Так вот, — продолжал наставительно Жендальф. — Все, о чем ты говоришь — сделать теоретически можно. Но потом случится «магическое похмелье». — Максим хмыкнул. — И не факт, что из него получится выйти. И не факт, что если выйдешь, то в своем уме. Да и не освоился я с пересонажем толком. Все умения и знания проявляются спонтанно, всплывают в критические моменты.
Максим задумался, он смотрел в пол, погрузившись в размышления. В дверях появился Топольский, хлопнул Нео по плечу. Тот вздрогнул от неожиданности, резко обернулся.
— Так и без зубов можно остаться, — предупредил его Нео. Олег ощерился.
— Ну как? — спросил Жека вампира, вздернув подбородок и выпрямившись, демонстрируя наряд.
— Нормально. Морда лица только не та, — указал Олег на недочет.
Жека вздохнул.
— С лицом разберемся.
— Мы там перекусить сготовили, — сказал Топольский.
Брыжч, все это время молча стоявший у шкафа, оживился и принялся сгребать одежду с кровати и бесцеремонно распихивать по ящикам и полкам шкафа.
Когда он закончил, внизу тяжело забили часы. Было пять вечера.
— Через часик на свиданку, — озвучил псарь то, о чем подумали все, и вышел из комнаты.
Нео с сопением втянул ноздрями влажный воздух.
— Где-то читал, — прогнусавил он, — что русалки могут голосом увлечь человека и утопить. Или защекотать до смерти.
— В сказках читал? — сказал Жека голосом барона. Он сидел в плетеном кресле у пруда, наблюдая, как лягушка пытается сцапать комара.
— Да не помню. Наверное, в Википедии, — поморщился Максим. — Короче, если что — ты кричи, ладно? Хотя уржаться до смерти — достойный конец.
Жека промолчал.
— Ты иди, — сказал ему маг. — Время уже.
Черкашин кивнул. Тяжело, как-то прощально тряхнул Жендальфа за плечо.
— Если с тобой что-нибудь случится… — жалостливо сказал Максим.
— Будешь по мне скучать? — волшебник обернулся к Черкашину. На лице Бринздэша отразилось что-то вроде симпатии.
— Нет, — мотнул головой Нео. — Вещи твои можно забрать? — Он широко улыбнулся, подбадривая таким образом друга.
— Все, Максим, ступай, — нервно сказал двойник Врадлика. — Глядите в оба, мало ли.
— Не дрейфь, волшбователь. Мы у тебя за спиной. Глаз-алмаз, взгляд-снаряд. Все, давай. — Он быстро зашагал по траве прочь. Сказал поучительно на ходу: — Если позовет ехать к ней на хату — не ведись!
Жека едва улыбнулся. Несмотря на свою безалаберность и простоту, Черкашин был ему симпатичен. И что самое странное — именно своей простотой он и подкупал.
Лягушка качалась на мелких волнах и глядела на треклятое насекомое, сидевшее на побеге тростника. Вдруг земноводное резко ушло под воду. Комар сорвался с прутика осоки, и подхваченный ветром унесся прочь. Поверхность пруда перед Жекой закачалась, как мембрана, пошла крупными волнами. Вода рассыпалась брызгами, обнажая бледное, сине-зеленое лицо. Затем показались худые девичьи плечи, маленькая, но упругая грудь с темными сосками.
Волшебник глядел в янтарные, нечеловеческие глаза русалки. Она изящно отбросила с плеча длинные мокрые волосы цвета молодой ивы. Темно-зеленые, манящие губы разомкнулись, и она нежно сказала: