— М-м-м-м! — мычит он, пошатывается и садится на задницу, хватаясь за голову руками — но не засыпает!
Ялайский пепел! Значит, это заклинание Вечной удерживает их в сознании — такой дозы «снотворного» хватило бы, чтобы усыпить целую деревню с парой сотен жителей…
Но я не вижу нитей контроля… Как же она?..
Поразмыслить над этим не удаётся. Со спины на меня нападает Норман, атакуя потоками слепящего света — куда более сильными, чем раньше. Одновременно с этим, с двух сторон набрасываются Сейран с Торсом, норовя покромсать меня своими клинками. А в довесок распахиваются главные двери тронного зала, и внутрь вваливаются десятки колдунов.
Один за другим они всё появляются и появляются, рассредотачиваются по всему залу. Кто-то с ходу атакует меня, кто-то приближается к Вечной и начинает делиться с ней энергией.
Я постоянно перемещаюсь и отражаю удары друзей, не желая убивать их — но с прихлебателями Аулэ, которых не знаю, церемониться не намерен…
БАХ!
Огненная плеть страшной мощи, выпущенная из моей ладони, проносится параллельно полу. Она зацепляет больше трёх десятков колдунов, располовинивая их, заставляя превратиться в обугленные останки — невзирая на щиты и магические доспехи.
Сама Аулэ вновь превращается в туман и легко избегает удара. Она что-то колдует, я успеваю уклониться — и мимо проносится синий луч. Впрочем, через секунду я понимаю, что это была не атака — она попала заклинанием в Торса, которого я в очередной раз отбросил и обездвижил коконом густого воздуха.
— Р-Р-Р-Р!
Ровно мгновение требуется ему, чтобы трансформироваться в огромного волосатого и безумного волколака. На которого, насколько я помню, совершенно не действует магия…
Он вываливается из воздушного кокона, припадает к полу и не сводит с меня налитых кровью глаз — словно ждёт команды своей хозяйки…
— Шутки кончились, кхагар! — перекрикивая шум сражения и мановением руки заставляя новоприбывших колдунов сформировать в руках мощные заклинания, кричит Аулэ.
— Ты права, — тихо отвечаю я, вызывая вокруг себя поток энергии. — Шутки кончились.
— Ты будешь наказан за предательство! А затем я…
БАХ!
Со спины на меня одновременно бросаются Сейран, Норман и ставший на ноги Дум-Дум — правда, все трое попадают в завихрения энергии Арканума, но она не останавливает их — я чувствую, как Вечная напитывает моих друзей точно такой же Силой, и они почти мгновенно выбираются из ловушки, готовые снова атаковать.
В этот же момент в меня прилетают десятки, сотни формируемых одно за другим заклинаний — подчиняя себе всё прибывающих и прибывающих колдунов, заполняющих тронный зал, Аулэ использует их как проводников своей воли и Силы.
Она даже умудряется противостоять мне!
Какое-то время…
— Достаточно, — произношу я, призывая мощь Арканума, и уже практически не сдерживая себя.
Дальше всё происходит одновременно…
БУХ! БУХ! БУХ!
Раз: вокруг Нормана, Дум-Дума и Сейрана захлопываются сплошные цилиндры энергии, укрывая друзей от подготавливаемого мной заклинания.
КРРАНК!
Два: мощный кинетический удар попадает по трансформировавшемуся Торсу. Волколака отшвыривает с такой силой, что никакая защита Вечной не способна противостоять этому натиску. Туша Торса пробивает магическое стекло и оборотень отправляется в долгий полёт по крышам.
Ничего, эта атака «умная», смягчит его падение.
ФУХ!
Три: от меня расходится волна энергии со строго заданными параметрами. Касаясь защиты колдунов Аулэ и их самих, она развоплощает людей, превращает их в пепел.
И не успевает он осесть на пол, как я бросаюсь вперёд, толкнув себя мощным потоком воздуха.
Одновременно с этим я «беру» силу Арканума — столько, сколько могу зачерпнуть — и проламываю все потоки Вечной, перехватываю каждую её энергонить, охватываю ауру, и…
… Оказываюсь рядом, схватив женщину за горло. Моя магия, моя воля обездвиживают её, изолируют Силу в человеческом энергокаркасе. Я чувствую пульсацию осколков, вплавленных в тело моей жены, вижу потоки энергии, которыми они насыщают ауру Айрилен, вижу, как они перемешиваются с моей магессой…
Но даже используя всю мощь перчатки, даже имея полный контакт с её частицами Арканума, я не вижу души своей любимой… Я не чувствую её нигде — хотя прекрасно знаю, как искать.