Марьяна шла рядом и шмыгала носом. Мамины слова били точно в цель, и от этого было тошно вдвойне. И кумира своего расстроила, и без платья осталась. После того, как Марьяна стала студенткой, Эсмира Николаевна вообще как-то охладела к ней – а может, ей так казалось, потому что теперь она была далеко и не торчала на хоре днями напролёт. А может, потому что она начала готовить новых солисток… А её, марьянино, место теперь прочно занимала Наташка Лукошникова. Ну это-то понятно, так и должно быть – незаменимых нет, и кто-то солировать должен. Ей даже было приятно, что это была её подруга. А кто ещё-то?
Но Эсмира… Марьяна остро чувствовала отсутствие её интереса, это тяготило, и поэтому внезапное предложение Эсмиры на участие во Всероссийском телеконкурсе восприняла с огромным воодушевлением – всё стало как раньше! А тут мама…
- Ты всё испортила… - всхлипнула девушка.
- Когда же ты повзрослеешь! – устало вздохнула мама. – Неужели ты не понимаешь, что она просто хочет заработать? Ей всё равно, как ты будешь выглядеть, просто подружкин товар надо втюхать, а тут ты как раз! Может, они с подружкой ещё и выручку поделят...
- Ну что ты такое говоришь! – воскликнула Марьяна. – Она хормейстер!!
- А что, хормейстерам есть неохота? – прищурилась мама. – Ты никак не можешь понять, Марьяш: люди сидят без зарплаты, им надо выкручиваться! У неё сын…
Марьяна оскорблённо промолчала: Эсмира Шараева – уважаемая, гордая, недосягаемая – и… торгашество.
Этого просто не могло быть!
_____________________________________________
*Следящий прожектор (он же водящий прожектор, он же «световая пушка») — световой прибор, сопровождающий светом ключевых артистов на сцене. Чаще всего прожекторы следящего света используются на стадионах, в цирках, на рок-концертах, — словом, везде, где необходима индивидуальная подсветка. Следящие прожекторы располагаются на софитных мостах, на балконах или в специальных ложах, скрытых от глаз публики. Их задача — освещать тех исполнителей или те места на сцене, к которым нужно привлечь внимание. При этом сам прожектор должен оставаться как можно менее заметным для зрителей.
PS: И да, не забудьте жмякнуть "Отслеживать автора!"
Кнопка в профиле)))))
6. Английское платье.
Платье нашлось. Марьяна с мамой сняли его с витрины центрального универмага. Оно было единственным на стенде и безумно дорогим – видимо, из-за дороговизны его и не покупали.
Без единой блёстки, ярко-алое модельное платье из Англии, на корсете из китового уса, с открытыми плечами, на которых лежалаизящная драпировка. Длина наряда была чуть выше колена, из под алого края верхней юбки выглядывала нежная белая сетка, под которой прятался такой же кипенно-белый шёлк. Треугольное декольте и край юбки украшали небольшие белые кружевные лейсы, на которых благородно светилась жемчужная вышивка. Платье изумительно подчёркивало нежную девичью фигурку, и при всей кажущейся сдержанности – дышало женственностью и особенной изысканностью.
И там же – о чудо!! – нашлись белые атласные туфельки тридцать четвёртого размера, мягкие, удобные, точно по миниатюрной ножке Марьяны. Это реально было чудо – тотальный дефицит «перестроечного» периода не радовал разнообразием. Покупка обуви для девушки всегда был мучительна – часами она уныло ходила по магазинам, примеряла и откладывала в сторону то немногое, что ей нравилось – но размер всегда был больше, чем нужно. («Неужели стали шить только на дылд?!» - плакалась она подружкам.) Походы по обувным вызывали только раздражение и разочарование. О, как восхищались все её маленькой «золушкиной» ножкой! И мало кто знал, как ужасно сложно подобрать на неё сапожки или туфельки…
В общем, марьянкино сердце рвалось от счастья – такой красоты она не носила никогда. Сценические «ДК-овские» остюмы, сшитые по «средней мерке» и бюджетным ценам, не шли ни в какое сравнение с этой безупречной утончённостью и благородством! Простота силуэта только подчёркивала красоту модели. (Уже не говоря о том, что сияющее турецкое платье Эсмиры рядом с этим смотрелось, как базарный цыганистый платок с ярмарки.)
Радостные, с покупками, они с мамой в вечерней темноте бодро месили снег, возвращаясь домой и переглядываясь с заговорщицкими и счастливыми улыбками.
Когда Марьяна вертелась дома перед зеркалом, не желая снимать платье, в комнату вошёл отчим. Скользнул по ней взглядом и демонстративно отвернулся, вышел, прикрыв за собой дверь. Но Марьяна ничуть не расстроилась, она всё равно чувствовала себя в этом платье королевой – давно уже привыкла к тому, что каждая её обновка вызывала в нём недовольство (отчим был прижимист до дрожи), и все её горести и радости разделяли мама и бабушка.