- Ничо, Романеция… Зато теперь ты знаешь, что такое похмелье…
- Больше никогда не узнаю! – пробухтела из-за занавески Марьяна.
- Ну да, канеш! – иронически усмехалась Ленка, продолжая писать.
- Клянусь!
- Верю! Зачёты сами себя не сдадут... Времени у тебя, кстати, кот наплакал! Так что садилась бы ты за «шпоры», если не хочешь уйти на каникулы с неаттестацией… Блин, вовремя сессии даже четверокурсники себе не позволяют такие финты, как ты!
- Я ж не знала, что оно так действует… незаметно… - жалобно прошелестела девушка. – Сказали ж – «коктейль», я думала, ну как шампанское там, или слабее…
Галанцева бросила ручку и, подойдя к кровати, весело глянула на Марьяну, уперев руки в бока:
- Запомни, девочка! «Коктейль» - чаще всего это гремучая смесь разнокалиберного бухла! Зная Дюшу… Ну это бас-гитарист в «Дарках»… Так вот, зная Дюшу… Скорее всего, ты пила спирт «Роял»…
- Что ты говоришь! – возмутилась Марьяна, привстав на локте. – Спирт?! Я, по-твоему, алкаш, что ли? И вообще оно было такое… чайного цвета, а пахло просто божественно!
Ленка хохотнула:
- …«Роял», разбавленный водой, в который они для изысканности влили какой-нить ликёрчик… Видимо, «Амаретто», раз чайный цвет…
- Всё-то ты знаешь! – ехидно поддела подругу Марьяна.
- Знаю! – спокойно ответила Галанцева. – Только у меня уже мозгов побольше, чем у тебя. Запомни, такие штуки действуют очень незаметно. Ты не замечаешь, как теряешь контроль. Это повезло – парни нормальные попались, да твой телохранитель рядом был! А пару лет назад одни уроды меня чуть по кругу не пустили… - и, снова сев за стол, она уткнулась в конспекты.
Марьяна вздохнула и села.
Ленка права, хочешь-не хочешь, а учиться надо. Сейчас она сядет и вызубрит гармонию и сольфеджио, напишет шпаргалки по методике (ведь всем известно, что когда пишешь «шпоры» - систематизируешь и заучиваешь материал), и самое главное – выучит дирижирование.
Но сначала приведёт себя в порядок!
Девушка кинула в пакет полотенце, мыло-мочалку, шампунь и потопала вниз, в общую душевую, которая в это время ещё была закрыта, но она упросила вахтёршу открыть. Утром или вечером всё равно нормально искупаться невозможно: один душ на всю пятиэтажную общагу, какой идиот это придумал?
В душевой было холодно. В разбитое окно раздевалки тянул зимний воздух, закручиваясь белым туманом аж до тёмно-рыжего кафельного пола, на стене торчали наполовину поломанные крючки. Подслеповатые лампочки тоже уюта не добавляли.
Раздевшись и дрожа от холода, девушка скользнула в помывочную, и включила кипяток во всех секциях. Помещение сразу согрелось и наполнилось густым паром.
Положив «мыльно-рыльные» принадлежности на осклизлую скамью посередине, Марьяна с наслаждением встала под горячие струи. Обычно, если они приходили с девчонками, они пели – всё подряд, на два-три голоса, кафельные белые стены превосходно отражали душ, голосовые связки, увлажнённые паром, выдавали роскошный звук и студентки-музыканточки, нежась в этом пару, пели a capella* сложнейшие произведения – и такие «концерты» примиряли Марьяну и с битым полом, и с идиотами, которые иногда висли на окнах, пытаясь заглянуть в дырку в заклеенном стекле.
И сейчас бы она запела, да состояние было не то…
Мысленно она себя уже изругала от и до.
Докатилась! У неё – похмелье. Самое настоящее, алкогольное похмелье! У неё! Такое состояние она за всю свою жизнь видела всего пару раз – на юбилей отчима и на какой-то Новый год, когда его напоил начальник. И это было ЧП семейного масштаба, из ряда вон, а теперь…
Марьяна отогнала от себя мысли, что бы сказала мама по этому поводу. Бррр.
На всю жизнь ей будет уроком этот «коктейль». Как теперь смотреть в глаза преподавателям? Ладно, пианистка тётка понимающая, тем более, что Марьяна вчера выучила всё почти наизусть, и сегодня ещё доучит.
А вот при одной мысли о неприязненной роже Бурковской у Марьяны внутри всё сжималось от гнетущего, как могильная плита, чувства вины. Девушке казалось, что от гнева этой дамы её не спасёт, если даже она напишет ораторию и сама её отдирижирует с хором Гостелерадио. Кроме того, что Светлана Петровна вела у девушки специальность, она была ещё и классным руководителем её курса! – и бесцеремонно могла вмешаться в личные проблемы учениц.
Неприязнь Бурковской к легкомыслию юности граничила с манией. Вдобавок Светлана Петровна была уверена, что все «молоденькие девочки» априори не способны думать ни о чём, кроме мальчиков. «Вас надо держать в кулаке! – любила повторять она на классном часу, глядя свысока на «своих» девушек. – Только в этом случае можно воспитать краснодипломниц, и, уж поверьте, я это сделаю! Потом вы ещё спасибо мне скажете при поступлении в консерваторию! У меня каждая вторая выходит с красным дипломом. И репутацию свою я подрывать не намерена…»