- Ясно теперь, почему у него на всех портретах такая рожа мрачная! – хихикнула бесчувственная Краева, соскочив с последней ступеньки и жадно заглянув в столовую. – Интересно, чем травят сегодня?
Марьяна не успела возмутиться приземлённостью подруги: тёплые ладони закрыли ей глаза, и сзади раздалось ласковое:
- Привет, принцесса!
Помимо воли губы девушки разъехались в улыбке, и она повернулась к Алексею:
- Привет…
- Ну как, удалось? – заговорщицки подмигнул он, приобняв её.
Краева быстро отвела глаза и с довольной физиономией полетела вперёд, к раздаче – занимать очередь.
Улыбка моментально слетела с лица девушки:
- Да это можно сутками играть, там столько материала… Так что сейчас надо поесть – чтоб в общаге не готовить – и снова туда… Чтобы хоть начало нормально продирижировать завтра…
- Значит, будешь заниматься! – улыбнулся Ал.
Так они и зашли в столовую – и Марьяна вздрогнула: за ближайшим столиком, интеллигентно ковыряясь в капустном салате, сидела Бурковская собственной персоной.
Марьяна поспешно отстранилась от Алексея, он тоже убрал руку с её плеча, но было поздно: лицо педагогини на миг окаменело, потом она, едко усмехнувшись, стала увлечённо пилить ножом столовскую котлету, изящно придерживая её вилкой.
- Ну всё, мне теперь совсем хана! – тихо простонала Марьяна.
- Забей! – поморщился Алексей, ставя перед ней поднос. – Эти старые тётки уверены, что все студентки помешаны только на парнях и сексе, даже если ты в никабе будешь ходить! И с поясом верности!
Марьяна автоматически клала на поднос какую-то еду, чувствуя спиной ехидный взгляд Бурковской, да и не только её. На них смотрели с любопытством некоторые студентки в очереди. Перешёптывались. Марьяна услышала смешки, фамилию Годецкой. О них, без сомнения, сплетничали…
Алексея это не смущало, он спокойно расплатился, прошествовал с подносом к свободному столу, поставил на него еду, снова пошёл к кассе – перехватил Марьянин поднос и демонстративно поставил его рядом со своим. Подал ей стул, расположив его так, чтобы девушка села спиной к своей преподавательнице:
- Садись, малыш.
Марьяна села, придвинулась к столу. В этот момент мимо них протискивались две незнакомые «народницы» - несли грязную посуду на мойку, и одна из них довольно громко спросила:
- О, привет, Мальцев… у тебя новая пассия?
Марьяна чуть не провалилась под стол от стыда, потом глянула на юношу, а тот поднял голову и широко улыбнулся:
- О, привет, Сорокина! А вот завидовать надо молча! И это, иди, куда шла! А то как посмотришь на тебя – так весь аппетит пропадает…
Народ вокруг захихикал, Сорокина фыркнула, как разозлённая кошка и убежала; Алексей повернулся к Марьяне:
- Это сокурсница, не обращай внимания! – тепло посмотрел на неё. – Пусть болтают, что хотят. Уверен, твои тебе тоже уже по ушам проехали.
- Да и плевать на них… – пробормотала Марьяна.
- Молодчинка! – на его лице снова расцвела беспечная улыбка, и он с преувеличенным интересом посмотрел на её обед: - Так, что тут у нас? Ага, биточек, винегретик, компот. А хлеб где?
- В биточке… - хихикнула девушка.
- Не годится. Это на час, потом снова захочешь есть! – он поднялся и снова прошёл к раздаче, влез без очереди и через минуту поставил на стол тарелку с разваристой гречкой и пару кусочков хлеба.
- Да куда мне столько? – смутилась девушка.
- Как это куда? – деланно удивился он, энергично наворачивая свою порцию. – Про запас, чтобы не готовить дома. План такой: сейчас ты доедаешь, едешь в общагу, и занимаешься много и долго, пока я не приду за тобой.
- В смысле?
- В смысле – у меня ещё оркестр, потом тоже учить дофига, потому что у меня завтра… - Ал перестал жевать и сделал «страшные» глаза. – Коллоквиум!
- А что это?
- Лучше тебе не знать, принцесса… Так что езжай и занимайся, я тебя точно отвлекать не стану! – лукаво улыбнулся он, но тут же посерьёзнел. – И не бойся этой Бурковской… Их тоже за наши «пары» дрючат.
- Там невозможно, там столько нотного текста... – Марьяна вздохнула, но Ал шутливо пихнул её локтем:
- А ты всё подряд не играй, достаточно несколько страниц, но чтобы очень уверенно! И тогда завтра твоя крыса не придерётся.
- Ты её не знаешь…
- Знаю-знаю! – подмигнул он. – Вызубришь, она и растает! Вот увидишь.