Зазвенел пронзительный звонок, большинство студентов устремились к выходу, и юноша тоже поспешно вскочил и перебросил сумку через плечо:
- Чёрт, надо бежать! В общем, езжай домой и учи! – на миг он ласково накрыл её руку своей и улыбнулся хитрой улыбкой Аладдина: - Хорошо учи, принцесса! Потому что вечером тебя ждёт сюрприз! – и покинул столовую – стремительный, ловкий, порывистый.
И Марьяна сразу почувствовала себя неуютно, одиноко. Она оглянулась – Бурковской за её спиной уже не было, но ощущение чего-то непоправимого, какой-то надвигающейся неприятности стягивало подреберье в тоскливый узел.
___________________________________
*Фониатр – врач, специалист, занимающийся диагностикой и лечением патологий голосовых связок, изучающий методы лечения и профилактики голосовых нарушений.
66. Домашняя работа
…Марьяна сбилась со счёта, сколько раз она проигрывала эти десять страниц партитуры. Сначала очень медленно, буквально шаг вперёд – два назад, с трудом складывая хоровую «вертикаль» в аккорд, потом следующий аккорд, потом ещё два… Возврат – и снова повтор такта, чтобы сложить его в непрерывное звучание. Ещё раз. И ещё. И ещё… Потом следующий такт. Потом сложить их оба. Третий такт…
- "Фрой-де шёнер… дей-не зау-бер…" - подпевала она, проигрывая поочерёдно партию басов, теноров, альтов…
Партия сопрано была на слуху, но немецкий текст отвлекал безмерно.
Марьяна, сконцентрировавшись, буквально продиралась такт за тактом, складывая голоса бессмертной симфонии…
На каждой странице примерно шестнадцать тактов.
Хоровой финал Симфонии № 9 – это двадцать шесть страниц. С четвёртой страницы размер «четыре четверти» менялся на «шесть восьмых», два диеза при ключе менялись на два бемоля, начиналось синкопирование в срединных партиях…
Стиснув зубы, Марьяна работала.
Еле дойдя до конца отксеренного нотного отрывка, она, протяжно выдохнув, вновь и вновь переворачивала ноты на начало и начинала проигрывать всё с первого такта, отмечая для себя показы хору, динамику, темпы…
В конце концов мозг отказался соображать, Марьяна разогнула уставшие плечи и шею и вдруг поняла, что за окном уже синеют сумерки, и нотного текста почти не видно, а её неимоверные усилия были равны почти нулю: она по-прежнему не могла сыграть в нужном темпе и внятно сложить аккорды! Нотоносец расплывался перед глазами – вместо пяти линий нотного стана ей уже виделось больше. Она чувствовала себя девкой-чернавкой из прошлого века, у которой впереди гора работы, а сил уже не осталось. Да Золушке отделить рис от проса было бы быстрее, чем ей собрать воедино аккордовые гроздья этих нот!
Девушка вспомнила ухмылку Бурковской в столовой, и разревелась, уронив руки на клавиши. Ей никогда не выучить это к завтрашнему дню! Даже если она сейчас просидит всю ночь – что она сыграет завтра?! А ведь у неё ещё какие-то предметы, кроме дирижирования – она даже не помнила, какие…
Осторожный стук в дверь заставил её умолкнуть.
Марьяна пригладила волосы, вытерла слёзы и открыла.
- Романеция, ты чё? – в дверях стояла настороженная Галанцева.
- Лен, я больше не могу… - выдохнула она, приваливаясь к дверному косяку. – Я уже ничего не соображаю, и всё плохо, очень плохо! Игра «рваная», в темп не успеваю, и вообще… Она меня завтра сожрёт…
- Так, спокуха! – Ленка ударила рукой по выключателю, прошла и села за инструмент. Посмотрела на сощурившуюся подругу. – Ты загналась. Хватит! Я тебе поиграю, а ты давай дирижируй, а потом отдых! Ясно?
Пианистка занесла кисти над клавишами и посмотрела на Марьяну в ожидании ауфтакта.
Девушка неуверенно взмахнула руками, и Ленка затрясла головой:
- Не, так ты будешь похоронный марш подавать. А здесь темп «allegro assai» - «довольно быстро, весело», вот так! – она забарабанила пальцами по крышке фортепиано, потом склонилась к нотам и заиграла в таком темпе, что Марьяна обречённо прикрыла рукой глаза и простонала:
- Блин, я чувствую себя тупицей! Мне никогда так не сыграть!
- А тебе и не надо! – хохотнула Галанцева. – Ты дирижёр, Романеция! Махать – не играть, пусть хор парится, чтоб успевать за тобой!
Через полчаса Ленка одобрила Марьянино «махание» и они выпили чаю с бутербродами с вареньем и «Рамой». После этого Марьяна встала, прошлась по комнате, растирая плечи и кисти… и снова устало села за инструмент.
- Романеция, не загоняйся, а?
Девушка упрямо взяла первый аккорд. Потом второй. Третий.
- Романеция-а-а… - предупреждающе протянула Ленка.