Марьяна медленно опустилась на вращающийся стул, бездумно глядя в ноты, потом обхватила голову руками, поставив локти на клавиатуру.
Ну зачем он ушёл?!
И чувство вины – зачем она так? С ним ведь так классно – он ведь только и делал, что помогал ей, поддерживал… а кино!
Ещё она злилась на него – потому что в глубине души понимала, что этот обаятельный проказник с ней играет – это чувствовалось. Он знал, что делает! Он… Возбуждал её! – наконец она решилась мысленно произнести это слово.
Возбуждение. Страсть. Он хотел, чтобы она испытывала страсть, и у него получилось.
И – ещё одна волна злости, смешанной с досадой – на себя: ей действительно хотелось его поцелуев! Уже хотелось, сейчас, только что!!
И сжигало любопытство: а что бы произошло дальше? – и в этот момент девушка злилась на него с новой силой: ну какого же чёрта он тогда сказал: «сама попросишь?» - она ведь теперь помрёт, но не сделает этого! – и отчаяние вскипало, смешиваясь с обидой.
А при воспоминании о том, последнем моменте, когда она ощутила его мужскую реакцию – ей хотелось, словно ящерице, закопаться с головой глубоко в песок и затихнуть, чтобы больше её никто никогда не видел…
Внезапный испуг заставил её окаменеть: а вдруг она оскорбила его своим отказом? Она вспомнила затёртые статьи «Спид-Инфо», где подробно расписывалось, как жестоко страдает мужчина, если его возбуждение не имеет выхода, вплоть до физической боли! А она, глупая, оттолкнула его от себя, хотя ей тоже было приятно!
…Вдруг он вообще потерял к ней интерес?!
И сразу серая тоска глыбой навалилась на неё вместе с усталостью.
Она просто идиотка.
…Заучка.
…Синий чулок.
…Мутант!!
Марьяна устало собрала ноты: видеть не могла сейчас эту «бессмертную симфонию». Ей даже стало плевать на Бурковскую и завтрашний урок.
Она закрыла «апартаменты» и поплелась к себе.
Почти у самой двери её встретила Галанцева, которая тащила с кухни полную кастрюлю дымящегося риса, сражая всех вокруг аппетитным запахом тушёнки. При виде Марьяны её лицо осветилось неподдельным восторгом:
- Ну ты даёшь, Романеция… Ты делаешь офигенные успехи! Я прям кайфую с тебя, реально! – торжественно приговаривала она, пока они шли до комнаты по коридору. – Правда, что в тихом омуте черти водятся!
Марьяна отстранённо слушала её, не понимая, в честь чего ей возносятся дифирамбы.
- Дверь открой уже, сердцеедка! – хихикнула Ленка, остановившись с кастрюлей у порога.
Марьяна толкнула дверь, включила свет - и от увиденного её рот приоткрылся, а колени на миг подогнулись: такое она видела только в кино и читала в молодёжных журналах. И в книгах.
На столе стоял… нет – полыхал! – большой… нет – очень большой!.. нет – огромный!! – букет восхитительных, настоящих, живых, тёмно-красных роз.
_____________________________
...автор реабилитировался? ;))) "Звезду... Суворову Александру Васильичу))))" (с)
Всемирная история, банк Импери-АЛ... ;)
69. «Dark Light»
Марьяна минуты две или три ходила, благоговейно рассматривая букетище и не решаясь взять его в руки – под добродушные Ленкины подколки, - и наконец с трудом приподняла это великолепие:
- Сколько же их здесь?!
- Выглядит, как та самая «Сто одна роза»! – ухмыльнулась Галанцева, созерцая с кровати разрумянившуюся, растерянную Марьяну. – Чёрт, я сама такое первый раз вижу.
Розы были великолепны. Своей сочной роскошью они совершенно выбивались из общежитского убогого интерьера и казались нереальными. Девушка зачарованно смотрела на них, обхватив обеими руками, сама рдея, как роза, не в силах отвести взгляда.
В этот момент за дверями послышалась возня, смех, - и с громким стуком на пороге появились Настя Краева и белобрысые сёстры Машка и Верка Каневы, одногруппницы Марьяны поступили в музучилище из одного села и делили комнату этажом ниже.
Смех сразу оборвался, троица застыла в дверях с одинаково ошарашенными лицами. Девочки тихонько столпились на пороге, прикрыв дверь.
Наконец Верка выдохнула:
- Ни ..я себе… - и громко сглотнула.