- Чего вам? – гордо ухмыльнулась Галанцева, явно кайфуя от их физиономий.
- Да мы это… хотели пару картошек занять… - пробормотала Краева, не отрывая взгляда от букета.
- Картошки нет, могу дать пол-пачки риса! – оповестила Ленка, но её, кажется, никто не услышал.
Машка облизнула губы и подошла ближе, жадно оглядывая букет – нечасто увидишь воочию осуществлённую мечту всех девчонок.
- Марьяш, охренеть… Ты себе там олигарха нашла, что ли? – сипло спросила она.
- Где? – подняла на неё счастливые глаза Марьяна.
- Ну где ты там пела на своём конкурсе… В телевизоре…
- Неа! – Ленка впихнула наполовину опустошённую пачку риса ей в руки. – Это Мальцев принёс.
- А-а… - оживилась Машка, прижимая рис к груди. – Точно, Алка говорила, что он втюрился в тебя!
Девочки заулыбались, затрещали разом, подбежав и разглядывая цветы:
- Мальцев крут, однозначно! – Блин, я первый раз в жизни такой букетище вижу!.. Романова, это что ж надо было сделать, чтоб тебе такое дарили? – Хи-хи! – В телевизор попасть!... Годецкая узнает – ваще повесится! – Не, она уже нашла какого-то горного орла себе, я видела… Блин, какой букет! Кру-у-у-то-о! – Помереть – не встать!...
Марьяна ничего не отвечала на эту трескотню – её глаза скользили по тёмно-красным бутонам, собранным в тугой, плотный круг, и только слышала, как гулко, тяжело бухает в груди сердце…
- Ой, тут ещё бумажка какая-то… - пискнула Краева. – Записка! Тебе!
Марьяна с трудом передала ей в руки букетище (глаза Насти вспыхнули восторгом) и выцепила пальцами свёрнутый листочек в клеточку. Девчонки схватили этот букет втроём («Хоть подержать такую красотищу!») и зашептались, с любопытством глядя на Марьяну.
- Ну что там, что написано?
Девушка отвернулась и нетерпеливо развернула записку.
Размашистый почерк, весёлая нарисованная рожица.
«Прости меня, принцесса. :-)
P.s: Я на репетиции в «Дарке»! Приходи, если больше не сердишься. Буду ждать.
Ал».
- Ну?! – девчонки ждали, и Марьяна смущённо улыбнулась:
- На свидание приглашает…
Они добродушно захохотали – надо же, какие церемонии! – а Галанцева, отобрав букет, стала их выпихивать:
- Так, кино закончилось! Всё, идите! Девушке надо подготовиться, накраситься! Нефиг здесь торчать, тарахтелки, дайте нам собраться с мыслями… Вон, она вся в шоке!
Наконец, «тарахтелки» закрыли за собой дверь, унося с собой шум, рис и новые сплетни. Марьяна аккуратно поставила букет обратно в жестяное ведро – вазы такого размера у них, конечно же, не было, - и опустилась перед ним на стул:
- Ничего я в парнях не понимаю, Лен!
- Ты просто слегка офигела, Мась! – усмехнулась подруга. – Ещё бы…
- Да нет… Понимаешь, я ведь его обидела, можно сказать – обломала на самом интересном месте… а он – вон чего…
- Что непонятного? – разулыбалась Галанцева. – Нормальный пацан.
- Я такой красоты никогда не видела…
- На свиданьице-то пойдёшь? – хмыкнула Ленка.
- Ага… После такого попробуй, не пойди.
- Ну в принципе, ты не обязана! Не хочешь – не иди! – глянула на неё Ленка и прыснула: - Только что-то мне подсказывает, что ты хочешь!
Марьяна закивала, не в силах сдержать смущённой и радостной улыбки.
- Супер! – кивнула Ленка и наставительно подняла палец. – Только пожри сначала, как следует, и не испорти всё, как в прошлый раз!
Они обе захохотали.
Из-за каморки, где репетировал «Dark Light», доносилась только приглушённая вибрация, но когда Марьяна открыла дверь…
Её чуть не смело звуковой волной!
За ударной установкой бесчинствовал парень с голым торсом, который выдавал какие-то головоломные ритмы на бас-барабане, Дюша виртуозно вплетал соло на бас-гитаре, а Аладдин и ещё один парень – кажется, его звали Гарик, - глядя друг на друга опьяневшими взглядами, «рифовали» на электрогитарах в бешеном темпе…
Ал увидел её, и его расслабленный взгляд вмиг стал обычным – ярким, живым, а лицо озарила улыбка, на секунду снова превратившая его в Аладдина… но он тут же взял себя в руки, отложил электрогитару и поспешил к ней, махнув своим:
- Перекур!
Подошёл – помедлил сперва, а потом решительно обнял за плечо и вытянул снова за дверь. Убрал локон с плеча, молча вздохнул, непрерывно глядя в глаза: чуть виновато – и в то же время с каким-то упрямым вызовом. Марьяна почувствовала, как её губы сами собой начинают улыбаться под этим его напором.