Марьяна испуганно переводила глаза с одного на другого, не понимая этой вспышки ревности. Неужели Аладдин разозлился только потому, что у неё с Гариком получилось спеть, а с ним – нет?!
- У тебя совсем крышняк от неё поехал? – постучал по лбу Гарик. – Никто её трогать не собирался…
- Видел я…
- Всё, Лёха! Всё! – примирительно обнял его Дюша. – Идём покурим.
Они вышли, в комнате повисла тишина. Гарик ковырялся под ногтем медиатором, вытянув на диване ноги, а барабанщик натянул майку и сидел, поигрывая палочками, вращая их между пальцев.
- Не обращай внимания! – внезапно сказал он ей. – Лёха уже второй или третий день на всех кидается… Злой, как чёрт…
- Почему? – тихо спросила девушка.
- Не знаю… - усмехнулся он.
Алексей вошёл в комнату, сел рядом с Марьяной и устало бросил:
- Репетиция окончена…
Через несколько минут они остались одни.
Парень сидел рядом, ссутулившись, опираясь локтями на колени.
Девушка всей кожей чувствовала напряжение, повисшее в воздухе.
- Ал… - несмело тронула его за плечо девушка. – Зря ты на своего друга набросился… Я и не хотела быть вашей солисткой… Я не люблю рок… Ну, то есть слушать люблю, - торопливо поправилась она, испугавшись, что обидит его любимую музыку. – А исполнять… не моё это. Не сердись, пожалуйста… я не хотела тебя злить…
Она погладила его по плечу, и он, отвернувшись, молча накрыл её ладонь своей, прижал к предплечью и глубоко вздохнул – аж лопатки разошлись.
Марьяна видела, как ходят его желваки и переживала: может, не надо было петь с Гариком… Не он же ей такой букетище подарил… а она… распелась тут…
- Я правда не думала, что тебя так расстроит мой вокал…
Ал повернул лицо и посмотрел на неё странным, отчаянным взглядом.
Его пальцы прижали её ладошку сильней, потом скользнули и обхватили запястье. Рывок – и она прижата к шерстяному диванному пледу, и их лица вплотную, ближе просто невозможно, глаза в глаза…
- Ты совсем ничего не понимаешь, да? – выдохнул он, вновь обжигая ей губы дыханием – мятно, горячо, вкрадчиво, заставляя дрожать и слабеть одновременно.
- Ты с ума меня сводишь… - он сглотнул, пожирая её чёрными глазами, сжимая до хруста в своих тисках. – Снишься мне каждую ночь… Я уже места себе не нахожу! Знаешь, чего мне стоит находиться с тобой наедине, принцесса? – он блуждал глазами по её лицу, то и дело останавливаясь на губах.
- Пус-ти…
Он закрыл глаза, вдохнул, выдохнул, и ослабил хватку. Бережно помог ей сесть и нежно прижал к себе, чуть покачивая:
- Прости меня, малыш. Я реально схожу с ума…
- Я… понимаю. Ты просто привык, что девчонки сами на тебя вешались, - пробурчала Марьяна.
- Ну… так-то да! – сконфуженно признался он. – Да и вообще с тобой всё по-другому. Я за тебя вообще… всех убить готов.
- Тоже мне, развоевался… - подавила улыбку Марьяна, отвернувшись.
- Знаешь, я, наверное, со следующего года на ДХО переведусь! – серьёзно сказал юноша. – Чтоб на учёбе тоже рядом с тобой быть…
- С ума сошёл? – ахнула она, польщённая его далеко идущими планами. – А как же твоя специализация? А родители?
Алексей с улыбкой пожал плечами:
- Ну будет хор вместо оркестра, подумаешь, фигня какая! Переведусь!
Марьяна внезапно помрачнела.
- Не торопись. Как бы вообще меня Бурковская не сожрала. Я ведь тоже со следующего года хочу перевестись, Лёш. – внезапно вдруг сказала она. – На вокал…
70. Ураган.
И всё же настал неотвратимый для Марьяны момент войти в класс «№ 507» – её кабинет по дирижированию.
Прижав клавиром к груди копии первой части хора, девушка протиснулась в кабинет, нервно стиснув губы. Дурные предчувствия перекатывались внутри, как горсть холодных камешков. Ей-богу, с бо̀льшим желанием и более спокойным настроем она вошла бы в кабинет зубного врача!
Интуиция не обманула. Лица педагогинь не предвещали ничего хорошего.
Бурковская молча указала ей на дирижёрскую подставку: «к стенке!» — и принялась размашисто листать клавир с презрительным видом.
Неужели её так взбесило, что Марьяна посмела появиться с парнем? Смешно. И тем более смешно и непрофессионально переносить это в рабочие моменты…
Аккуратно разложив ноты перед аккомпаниаторшей, которая всё это время демонстративно читала газету, Марьяна взошла на подставку, как на эшафот.
Открыла свой дубликат нот, подняла руки, готовясь начать дирижировать, но Светлана Петровна её перебила:
- Вы прослушали Симфонию?