- Не успела… - виновато проговорила девушка, сцепив кисти.
- Ну разумеется, - процедила со злорадной ухмылочкой Бурковская. - Ведь есть вещи поинтереснее, чем Бетховен. Зачем знать «лишнее»! – последнее слово она выделила так саркастично, что чуть не брызнула слюной.
- Я занималась! – насупилась девушка.
- Показывайте, чем вы там занимались…
Стиснув зубы, Марьяна снова открыла ноты и поставила руки на «внимание». Собралась с духом, вспоминая темп, который ей играла Ленка – «allegro assai». И взмахнула руками…
Аккомпаниатор с любопытством глянула на студентку, потом перевела взгляд на Бурковскую и, поправив очки, откинулась на спинку стула, вновь уткнувшись в газету.
- Ты соображаешь, что делаешь? – ледяной тон Бурковской прорезал звенящую тишину класса.
Марьяна опустила руки и, собрав в кучу остатки гордости, произнесла как могла твёрдо и вежливо:
- Светлана Петровна, объясните ошибку, пожалуйста!
Педагогиня шумно подялась, подошла к окну и уставилась на стену соседнего дома, скрестив руки на пышной груди:
- Елена Васильевна! – вкрадчиво произнесла она, обращаясь к аккомпаниаторше. – Вы не знаете, у нас студенты ничем не болеют?
«Началось!..» - обречённо рухнуло вниз сердце девушки.
- Не знаю! – ответила многозначительным тоном из-за газеты пианистка.
Бурковская обернулась, прошив Марьяну долгим, карающим взглядом, под которым её душа привычно захлопнулась.
Далее последовало пафосное театральное представление – две преподавательницы, превратив девушку в постороннего зрителя, беседовали между собой об отношении студенток к искусству, о случайных безмозглых людях, которым взбрело в голову прийти сюда учиться. Марьяна краснела и бледнела от обиды, но слёзы сдержала.
Наконец Бурковская выразила сожаление пианистке, что сегодня «её помощь», видимо, не пригодится, после чего та отчалила, испепелив Марьяну оскорблённым взглядом.
- Садитесь, играйте то, что выучили! – бросила педагог, подставляя второй стул к своему фортепиано.
После первого же аккорда она остановила Марьяну:
- Снимите ногу с педали!
Педаль продлевает звук, с помощью неё Марьяна добивалась непрерывности звучания – при не очень быстрой игре это было спасением! А теперь будут рваные аккорды… Девушка сжалась внутренне ещё больше, но подчинилась.
- Романова! Так и будете теперь «стрелять» в меня звуком?
- Светлана Петровна! Я занималась на другом инструменте! Дайте мне привыкнуть к этому! – ровно проговорила Марьяна: ей так хотелось показать то, что она успела сделать вчера ценой титанических усилий! Обида просто сжигала её.
- Привыкайте! – Бурковская картинно облокотилась локтем на открытую крышку фортепиано и подперла кистью подбородок, полуиронично глядя на девушку почти в упор – она сидела вплотную.
Марьяна снова стала играть, но пальцы предательски «выстреливали» - от нервного напряжения, от внутреннего зажима, да просто от осознания того, что в таких условиях не то, что творить – а просто нормально играть было невозможно.
- Достаточно, - наконец сухо сказала педагог и смахнула ноты на стол.
Марьяне хотелось провалиться сквозь землю.
Но Светлане Петровне этого было мало. С садистской улыбкой она развернула на подставке другое произведение.
- Я не готовила это… Я очень много занималась, всё время ушло на Бетховена! Да и мало было этого времени…
- Ваши проблемы – как и на что вы распределяете время. Читайте с листа!
Аппликатура была невыносимой – девушке казалось, что чтобы это сыграть, надо иметь по двадцать пальцев на каждой руке. Она честно старалась, но провалила и это задание.
Незаслуженные упрёки Бурковской уже были на грани завуалированных оскорблений. Если бы Марьяна не пахала, как зверь, а действительно развлекалась – её бы не жгла обида, не колотилось бы сердце, не дрожали бы руки. Она попыталась объяснить, что ей труднее, чем остальным – ведь она и по нотам играет только пол-года, как…
Но её не хотели слушать.
- А ещё у вас должны быть готовы две песни на «школьный репертуар». Где они? Нету? А изучение репертуара? Тоже нету?
- Я же говорю – не успеваю… - процедила Марьяна, сдерживаясь изо всех сил.
- Значит, так! – поднялась Бурковская. – Это был последний разговор…
- Я занималась! – ожесточённо выкрикнула девушка, глядя ей в глаза.
Лицо педагогини побагровело:
- Своими оценками ты доказываешь, как занимаешься! – в своём святом гневе она перешла с «вы» на «ты», отбросив церемонии. – Больше я возиться с тобой не желаю! За «из-реп» ставлю тебе «два»! За игру и дирижирование – «три с минусом»! И если ты ещё раз себе такое позволишь – вызову тебя на педсовет!