- Да ради бога! – Марьяна вскочила, с грохотом отодвинув стул, чувствуя, как у неё от волнения немеет лицо, но предохранители уже были сорваны. – Хоть колами весь журнал заставьте!! А на педсовете я прямо скажу, что вы создаёте невыносимую унизительную атмосферу на уроке, невозможно сыграть даже то, что знаешь!!
Бурковская хлопнула журналом по столу:
- А потом!.. Я поставлю вопрос о твоём пребывании в училище!!.. – угрожающе воскликнула она, багровея ещё больше.
- Да я хоть сейчас заберу документы!! – выпалила Марьяна, с ужасом представив лицо мамы при новости, что её дочь бросила училище…
- Это никого не удивит! – язвительно прошипела Бурковская села к ней спиной, нервно приглаживая волосы и тяжело дыша. – Мне жаль, что я в тебе ошибалась… Так сильно! Спела на телевидении – и обнаглела вкрай! Не обольщайся! Ты просто бездарь, пустышка, занимаешь здесь место, на котором могла быть та, которая хочет действительно учиться… а не с мальчиками гулять!!
Вот оно. Вылезло всё-таки.
Сердце Марьяны набрало нешуточные обороты:
- Так вот в чём дело! – нервно хохотнула она, почти задыхаясь. – Мальчики… вам покоя не дают! – подбежав к стульям, она стала нервно запихивать ноты в сумку, о продолжении урока не могло быть и речи…
Бурковская не препятствовала ей, сидела, тяжело дыша, по-прежнему пунцовая и величественная и скорбная в своём презрении.
- А знаете, что? – выпалила девушка, пытаясь справиться с сумкой и порвав на ней «молнию». – Я не бездарь! И я не заберу документы! – Марьяна выдержала паузу и с наслаждением отчеканила: - Я просто переведусь к другому педагогу! Нормальному, компетентному!
Бурковская развернулась, девушка увидела тёмно-багровое лицо и хищно-злые глаза, и вскочила, закинув сумку на плечо.
- Романова, я тебя не отпускала! – рыкнула Бурковская.
- Вы больше не мой педагог! – взвизгнула Марьяна и выскочила в открытую дверь; вслед за ней вылетел клавир «Симфонии №9» и, тяжело ударившись о противоположную стену, рассыпался прямо на полу в коридоре, среди ошарашенных студентов.
Марьяна летела, расталкивая встречных студентов, сама не понимая куда, задыхаясь от незаслуженной обиды, унижения, гнева – он просто пёк её изнутри, мчался по венам вместе с кровью, щипал глаза и лёгкие, и заставлял бешено работать ноги.
Пробежав длинный училищный коридор («Во даёт Романова…»), девушка рывком свернула к выходу и дробно застучала сапожками по лестнице. Один пролёт, второй, третий… «Ненавижу!.. стерва!..– воспалённо вспыхивал мозг. – И переведусь!.. Сейчас же!.. К директору!.. или правда – забрать документы?! Гори оно всё!..»
Перед ней мелькали вытянувшиеся лица студентов, одни отскакивали, другие пытались её остановить, но сейчас это было бессмысленно: в этом состоянии девушка не заметила бы даже президента Америки, попадись он у неё на пути.
Ноги несли её на «административный» этаж.
Белые двери с табличками мелькали перед глазами: «Касса»… «Бухгалтерия»… «Методический кабинет»…
Вот оно: «Директор – Самсонов Д.Р». «Приёмная».
Сердце билось набатом, отдавало в виски, а перед глазами у неё мелькали какие-то прозрачные точки. В подсознании уже всплывало осознание фатальности произошедшего, ужаса от того, что она наговорила и натворила, и это осознание наваливалось на неё какой-то огромной бетонной плитой: назад дороги нет! – и это наполняло её яростной решимостью.
Марьяна забежала в приёмную и огляделась, тяжело дыша. Секретарь – белокурая пышногрудая дама – предостерегающе вскочила ей навстречу, пытаясь что-то сказать, но Марьяне было не до неё.
Она рванула дверь на себя, и сразмаху врезалась в выходящего человека.
И замерла, застыла от неожиданности, широко открыв глаза и задержав дыхание.
Все звуки слились в какую-то сплошную, бесконечную плотную ноту, раскинутую на десятки октав, сквозь которую бешено пульсировало сердце, - нет, всё тело… а время остановилось, распавшись на долгие-предолгие мгновения.
Перед ней собственной персоной стоял Влад Вольский.
- Это уже… тенденция! – произнёс он изумлённо.
И это было последнее, что она услышала.
71. У директора.
- ...Слышь, Воля, ты хоть бы патлы подстриг, что ли! – гудящий бас директора Дениса Родионовича нельзя было спутать ни с кем другим. – От твоего вида вон у меня студентки в обморок падают…