Как он смотрел на неё!
«…И шпаги свист, и вой картечи,
и тьмы острожной тишина –
за долгий взгляд короткой встречи
– ах, это, право, не цена!...»**
Крупные светло-серые глаза, небрежно распахнутый пиджак…
Сладостная истома разливалась в грудной клетке, когда Марьяна вспоминала Его взгляд, позу, прищур… и – ах, эта изумительная загадочная полуулыбка, таящаяся в краешках губ!
В фойе около столовой стояла почти вся её группа – все уже были в курсе о диком скандале между ней и Бурковской, при появлении Марьяны все ринулись навстречу и окружили девушку. Со всех сторон посыпались вопросы:
- А что случилось? Почему она в тебя клавиром запустила? Ты была у директора? Это правда, что ты забираешь документы? У неё обморок был! Чё, достала тебя Инквизиция? Ты как, вообще?
Её словно растолкали от сна, и девушка смогла складывать слова во фразы.
- Кошмарно. Она дала мне программу третьего курса… я не справилась. И она… начала издеваться. Наговорила таких гадостей, что я не стерпела.
- Инквизиция может… - сочувственно подтвердила Краева.
- …и я пошла к директору, перевестись…
Одногруппники затаили дыхание, тревожно глядя на Марьяну, которую снова застопорило – на лице её стала проступать странная, отрешённая улыбка. Они заволновались, обступили её плотнее, боясь, что ей снова станет нехорошо.
Марьяна удивлённо смотрела на них.
- И чё директор-то? – спросил кто-то.
- Домой отпустил. Сегодня. Сказал, что с ней поговорит, потому что никакого перевода до конца года точно не будет…
- Ой, да ничо ей не будет! – зло пробормотала Машка Канева. – Они тут все чуть не молятся на неё, потому что круто в консу готовит.
- Но ты крута! – закивал Димка Лапин и пустился во впечатления: – Слышу – трах! – дверь настежь, вылетает Романова, а вслед за ней летит клавир!! Я эту картину на всю жизнь запомню! – гыгыкнул он. – А потом Инквизиция на порог выскочила, морда злая, красная, как помидор, клавир ей в кучу студентки собрали, отдали назад, она в кабинете закрылась – наверное, до сих пор сидит там, от злости потеет!
Общий весёлый смех перекрыл звонок на уроки, и студенты стали расходиться.
Вскоре народ «рассосался», остались пара преподавательниц, беседовавших о чём-то в креслах, три человека, ожидавшие в фойе индивидуальных занятий, и ещё один опоздун, который топтался у стенда с расписанием в надежде найти объявление о том, что его педагог заболел…
Марьяна подала номерок гардеробщице, а сама бросилась к зеркалу. Джинсы и чёрная ситцевая блузка в белую крапинку выгодно стройнили. Волосы теперь всегда в порядке, спасибо «химии»: достаточно просто встряхнуть – и пышные локоны упруго укладывались вокруг лица и сбегали на плечи и спину в красивом «художественном беспорядке». Глаза немного красные, губы бледные, но в общем, сойдёт…
Когда она услышала стремительные шаги, её сердце снова забилось вдвое быстрей. Девушка быстро накинула шубу – вряд ли Вольский будет при всех ухаживать за ней так же, как тогда, в Газсеверпромовской клинике…
Он вышел в фойе, запахиваясь в своё длинное прямое чёрное пальто с воротником-стойкой, оглядываясь по сторонам.
Две пожилые преподши тут же вскинулись и засеменили к нему:
- О, какие гости в наших стенах! Сам Владичек Вольский к нам пожаловал… приятно, приятно! Решили заглянуть в альма-матер?
- Как не зайти, не проведать старых друзей и уважаемых педагогов! – слегка поклонился им Вольский, перекидывая светло-серый шарф назад через плечи.
- Помним, помним ваш курс! – одобрительно сказала одна из педагогинь. – Практически все реализовались в профессии!
- Самые одарённые и воспитанные детки были, не то, что сейчас! – зажурчала вторая, умильно оглядывая его с головы до ног.
Вольский по-мальчишески озорно улыбнулся и потёр переносицу:
- Ну, насчёт воспитания я бы, Ираида Семёновна, поспорил… Мы с вашим ныне директором достаточно виртуозно поиграли на ваших, в том числе, нервах… - он церемонно приложился к её ручке, и пожилая Ираида Семёновна растаяла, зардевшись:
- Мальчики, что с вас взять! – засмеялась она, прижимая руку к пышной груди.
- Да, я помню ваше коронное «духовики-остолопы»! – поддел её Вольский.
Обе дамы вновь звонко рассмеялись, а Ираида смущённо покачала головой:
- Однако при этом вы замечательно успевали – всё духовое отделение равнялось на вас и Дениса Родионыча! – проворковала её коллега. – Жаль, что у вас не сложилось с оркестром…