- А… куда мы едем?
Ямочка на щеке стала глубже от его улыбки:
- Покатаемся.
Девушка счастливо прикусила губу, отвернувшись в окно.
- …Достала тебя Светка, да?
- Кто? – мигнула Марьяна.
- Бурковская… - хмыкнул он.
Марьяна вздохнула и кивнула. Потом подняла голову:
- Вы с ней учились, да?
Вольский от души рассмеялся:
- Нет, что ты! Не с ней, а у неё. Мне всего тридцать один год, Марьяна. Я у неё учился, когда она только пришла преподавать сюда, второй или третий год. Сразу у неё было такое отношение… к девчатам. Особенно симпатичным… Только настоящий профессионал не будет пыжиться перед птенцами, ему не до игры в самолюбование… поэтому мы и звали её просто «светкой», в пику её важничанья…
Девушка сидела, окаменев и пропустив мимо ушей всё, что он говорил.
Она, конечно, понимала, что он старше её, но… Тридцать один год!!
Он сказал - «всего»?!
С «высоты» её девятнадцати это звучало просто кошмарно! Память сразу услужливо подсунула кадр из любимого фильма «Служебный роман» - легендарная Лия Ахеджакова в роли Верочки, с осуждающе-скептическим взором и белой телефонной трубкой в руках: «пенсия на горизонте, а туда же!»
Марьяна закрыла глаза, пытаясь восстановить равновесие. Ну, допустим, до пенсии ему далековато, но… Взрослый, абсолютно взрослый! Разве она имеет право даже думать о подобных отношениях? Когда она только готовилась пойти в школу, он уже закончил десятый класс и поступил сюда, в это музыкальное училище!
Она только стала октябрёнком и ещё шила одёжки пупсикам, а он в этот момент уже стоял и пускал дым в окно общаги, где теперь учится она… Офигеть.
Немыслимо.
Неправильно.
Снова она не как все! Двенадцать лет разницы…
Она влюбилась во взрослого мужчину.
Нет, не так. Она позволила себе влюбиться во взрослого мужчину.
И она ему… небезразлична. Иначе бы не сидела сейчас рядом с ним!!
И это наполняло её ужасом и восторгом одновременно, и ещё чем-то таким, чему и слова-то она подобрать не могла: это неодолимое, восхитительное чувство было сильнее всех увещеваний разума.
- …и поэтому к таким она особенно пристрастна! – с усмешкой закончил Вольский, глянув на неё, и она очнулась.
- Она мне дала «Девятую Симфонию»… - проговорила Марьяна, понимая, что нужно что-то сказать.
- Лихо! Ну, тут два варианта: либо сильная любовь… либо… сильная ненависть.
- Да уж… от любви до ненависти один шаг! - обронила девушка, невольно вспоминая лицо Бурковской, когда та вручала ей в библиотеке клавир.
- Я говорил сейчас с… директором, перевод к другому педагогу действительно невозможен. Там завязка на нагрузке, часах, зарплате и премиальных. После экзаменов решим этот вопрос. Но ты не волнуйся, Денис обязательно переговорит с Бурковской, чтобы она больше не прессовала тебя.
…Он сказал: «решим»?! – маленькая огненная волна прокатилась внутри, Марьяна даже глаза закрыла на миг!
- Укачало? – с ноткой беспокойства тут же спросил музыкант.
Марьяна только помотала с улыбкой головой.
Улицы неслись им навстречу, набухшее белое небо роняло первые крупные снежинки, и девушка была счастлива. Она снова рядом с ним!
С того самого мига, когда его проницательный взгляд упал на неё со сцены в кулисы, её душа неодолимо хотела именно этого…
Вольский остановил машину у незнакомого здания, напоминающего какую-то контору или трест, заглушил мотор. Распахнул дверцу машины с её стороны:
- Выходи.
Робея, Марьяна вылезла, поглядывая на тяжёлые металлические двери с торца здания. Музыкант захлопнул машину и загремел ключами, открывая сложные замки.
- А… куда мы приехали? – тихо спросила она.
Мужчина пристально глянул на неё вполоборота и, улыбнувшись, произнёс:
- Не бойся.
Просторная прихожая была облицована деревянными панелями. В углу стояла высокая вешалка, рядом у стены висел ещё ряд вешалок. Для квартиры как-то пустовато…
Вольский быстро сбросил пальто, помог девушке снять шубу и повесил её на плечики:
- Обувь можешь не снимать…
Он шагнул в тёмное помещение и включил свет.
И Марьяна ахнула.
В настоящей музыкальной студии она была впервые в жизни.
Бесшумно ступая по упругому серому ковролину, которым были укрыты все полы в этой переоборудованном, нестандартом помещении, девушка изумлённо разглядывала этот совершенно иной, незнакомый ей мир, от пола до потолка нашпигованный музыкальным оборудованием.
Ей казалось – она попала в нечто среднее между раем и космической станцией, в святая святых, куда заказан вход простым смертным.