- Очень… - серьёзно ответила Марьяна, глядя в его глаза без всякого смущения – потому, что говорила чистую правду.
Музыкант внимательно посмотрел на неё и его взгляд посерьезнел.
Он катнул желваками:
- Кстати… - и, вытащив из нагрудного кармана, положил перед девушкой на стол магнитофонную кассету в простом пластиковом футляре белого цвета. – Обещанное.
Марьяна благоговейно взяла подарок, и мужчина даже залюбовался на озарившееся счастьем лицо девушки.
- А я вам тогда звонила… целый день! – призналась порывисто Марьяна. – А потом… какая-то женщина сказала, что вас нет и не будет.
- Потому, что я уехал днём раньше! – чуть виновато улыбнулся он. – Отвёз тебя, и тем же вечером – на поезд, и сюда. Срочно вызвали по работе. Поэтому и решил – отдам тебе кассету уже здесь.
Марьяна счастливо улыбалась, почти не отводя взгляда – так ей нравилось смотреть в его пронзительные глаза, ловить его неуловимую улыбку… Она страстно желала, чтобы время остановилось!
Вольский подмигнул ей:
- Споёшь для меня? Глорию Гейнор.
Она только кивнула молча, вне себя от восторга.
Музыкант снял со стойки микрофон на длинном шнуре, включил и подал ей:
- Пока так.
«А потом – как?» - подумалось ей, но в следующий миг мягким, низким «туфф!» подключились динамики, и остальные мысли вылетели у неё из головы.
Марьяна пела, обмирая от восторга – такой мощи, от которой вибрировал пол и всё тело, такого усиленного и чистого звука, направленного на неё со всех сторон, она не испытывала никогда! Это было ощущение абсолютной свободы – голос, что называется, «летел»!
Краем глаза она видела, как Вольский, внимательно посмотривая на неё, отстраивал что-то прямо во время её пения, передвигая ползунки и вращая регуляторы, пробуя эффекты и иногда довольно кивая головой, - и это наполняло её новыми силами и уверенностью.
- Ну как? – снова спросил он с полуулыбкой, когда она допела песню.
- Как будто самолётом управляла! – призналась разрумянившаяся девушка.
- Класс. Поехали дальше! – он подал ей толстую амбарную тетрадь - список репертуара, и Марьяна обалдела от этой «базы данных»: несколько сотен или тысяч фонограмм, распределённых по авторам!!
Такие возможности ещё день назад ей немыслимо было даже представить.
Она спела «I will Survive», потом несколько популярных эстрадных песен, потом какой-то шансон, потом просто «а капелла», наслаждаясь звучанием усиленного эхом реверберации голоса в тишине…
Это было похоже на транс… Подлинное счастье. То, о чём она мечтала. Только происходящее побило все рекорды её наивных мечтаний, вознеся чувства и переживания на какую-то запредельную высоту. И больше всего ей хотелось, чтобы этот момент не кончался никогда.
Только он, она, и эта музыкальная студия…
________________________
Очень старалась описать музыкальную студию глазами почти-дилетанта и по возможности избежать технических терминов. Очень надеюсь, что это удалось! Напишите мне.
Было ли познавательно и интересно? :)
74. Возвращение
Марьяна пела, обхватив обеими руками микрофон, с восторгом глядя на несколько этажей огромных колонок, от пола до потолка высившихся с каждой стороны помещения, пела все песни, какие знала наизусть, с полной отдачей, чувствуя, как от этой звуковой мощи резонирует и пол, и воздух, и волосы, и всё её тело откуда-то изнутри!
Вольский давно уже повернулся в кресле спиной к микшерной панели – и очень внимательно, изучающе наблюдал за ней, закинув ногу на ногу, задумчиво потирая подбородок.
И взгляд его был таким серьёзным, словно он снова сидел в жюри…
И в эти минуты вокалистка не чувствовала ни стеснения, ни волнения перед этим мужчиной – она звенела, словно ликующая струна, переживая невероятный, почти наркотический транс.
Наконец, когда зазвучал последний аккорд очередной песни, музыкант, не сводя с неё пристального взгляда, протянул руку к микшерной панели и прибрал громкость звука:
- Спасибо, Марьяна Романова, - улыбчивые морщинки собрались в уголках его серых глаз. – Это было очень неплохо! Но на сегодня – достаточно.
- Я ещё могу! – с жаром выдохнула девушка.
- Не сомневаюсь… – усмехнулся Вольский, снова включая электрочайник. – Только вот ты поёшь уже два часа с лишним.
- Я не устала! – попыталась воспротивиться Марьяна.
- Зато устали твои связки, - спокойно ответил он, и, видя её умоляющий взгляд, мягко улыбнулся. – Понимаю… Ты сейчас готова петь хоть тридцать часов подряд, но я не позволю тебе срывать голос. С утра сильный стресс, потом здесь нагрузка… Ты вообще помнишь, что есть такое понятие – «гигиена голоса»?