- Ленк, спасибо! – прошептала Марьяна, поглаживая трубку.
- Ага… Но ты давай, как-то определись уже и это… кончай динамить парня. Он ведь реал прекратил свои гульки, можно сказать, человеком начал становиться… Поэтому и врать-то ему стрёмно…
Марьяна молчала – она полностью разделяла Ленкину правоту.
Подруга посопела в трубку, потом спросила:
- Ночевать-то придёшь, или… «у подруги» останешься?
- Конечно, приду! – вспыхнула возмущённо Марьяна.
- Ну-ну, - хрипло хихикнула она. – Ладно, пойду успокою беднягу…
Положив трубку, девушка облегчённо выдохнула: почти и не соврала.
И Аладдин не будет волноваться за неё, зная, что она в безопасности.
…А она не просто в безопасности, она – в раю!!
Оглянувшись на дверь, Марьяна открыла пакеты и стала «хозяйничать» - выкладывать на стол продукты, обалдевая от ассортимента. Откуда он всё это взял?!
Дорогущий сыр нескольких сортов, багеты, томатный и апельсиновый соки, шпроты, нарезанные шампиньоны в серых баночках, чай – липтон, настоящий, «Нескафе», колбаса… а тут что? Мандарины, яблоки, груши...
Внезапно вкуснейший аромат ударил ей в нос, и девушка достала упакованные отдельно в целлофан и промасленную бумагу тёплые свёртки. Боже! Какое-то мясо, в фольге, под бело-жёлтым запечённым соусом… Целых шесть порций! Любовно приготовленных, аккуратно завёрнутых, прогретых…
Слюна моментально забила рот.
На упаковке синей пастой крупным размашистым почерком было написано «м. по-французски». Мясо по-французски.
Внезапно странная мысль – с оттенком ревности – кольнула сознание: а кто это ему приготовил? Ни в ларьке, ни в магазинчиках такого точно не купишь…
Благодарная поклонница? Фанатка? Или вообще – жена?!
От этой мысли всё стало холодеть внутри, и Марьяна даже замотала головой, отгоняя свои дурацкие домыслы. Или не дурацкие?.. Но им точно не место.
Желудок стянуло в голодном спазме.
Девушка наскоро запихала продукты в холодильник, оставив на столе две порции ещё тёплого запечённого мяса, нарезала багет и, достав пару чашек, разлила в них томатный сок. Ждать было невыносимо!
Она выскользнула из столовой и, беззвучнно ступая, зашла в студию.
Вольский не видел её, неподвижно склонившись в кресле в наушниках, перед монитором, с бас-гитарой в руках. Потом внезапно дёрнул струну и провёл по ней пальцем, извлекая глиссандо.
И снова замер, глядя в сторону.
Спустя несколько секунд ещё раз тронул струну – тёплым, низким звуком, скользнув по грифу рукой. И снова замер.
Потом стукнул по клавиатуре пальцем и откинулся в кресле.
Марьяна молча смотрела на него, любуясь красивым профилем композитора, сосредоточенным лицом, позой. Так вот как работает Маэстро…
Вольский почувствовал – оглянулся. Улыбка скользнула по его лицу. Он снял наушники, отложил гитару и встал из кресла:
- О, ты уже? Отлично…
Они сели за стол, но вначале Вольский снял телефонную трубку, быстро настукал по кнопкам номер. Глянул на Марьяну и коротко сказал:
- Ешь.
И стал дожидаться гудка.
Марьяна сдержанно пилила ножичком вкуснейшее мясо под нежным соусом, стараясь не выглядеть «как с голодного края», поглядывая на своего кумира, который сидел, откинувшись, в своей любимой вальяжной позе – нога на ногу. – и, казалось, совершенно не ощущал божественных ароматов, заполняющих пространство.
Наконец на том конце провода ответили.
- …Добрый вечер. Это Вольский. Можешь забрать фонограмму. Да, уже готова. Нет, завтра никак, только сегодня и в течение часа. Жду.
Положил трубку и устало провёл по волосам, улыбнулся Марьяне:
- Ешь, не стесняйся. Я – только кофе.
- Влад Евгеньевич… а кто так вкусно мясо приготовил? – как можно невиннее спросила Марьяна: подспудно эта мысль всё-таки терзала её…
- Ресторан, - усмехнулся композитор, нажимая кнопку электрочайника.
Вау... Он заказывает еду в ресторане!
Для Марьяны это было немыслимо даже в её достуденческой жизни. И доперестроечной тоже: прижимистый отчим неустанно проводил «семейную политику», что только дома можно поесть «нормально» - вкусно, а главное – много. Так что походов в кафе у них было раз, два и обчёлся, и то по острой необходимости – например, в поездке… В рестораны они не ходили в принципе. А с развалом страны стало вообще не до этого.