А тут в разгар Перестройки, когда люди покупают продукты по талонам, собирают сигаретные «бычки», потому что нет денег купить сигарету даже «поштучно», - человек не просто не готовит, а «покупает еду в ресторане»! Для Марьяны это было равносильно – «передвигается на личном самолёте»…
И до чего же вкусным было это «мясо по-французски» - нежная, ароматная куриная грудка под сырно-помидорным слоем! Как можно оставаться равнодушным к такой божественной еде? А он только кофе пьёт, ненормальный, словно человеческие слабости ему чужды…
Вольский присел напротив девушки, помешивая ложечкой кофе в большой кружке:
- Ну что, с Бурковской проблема решилась?
- Ну она приходила… предлагала поменять произведение.
Музыкант удовлетворённо кивнул и сделал большой глоток:
- А ты?
- А я сказала «нет»…
Он удивлённо приподнял бровь.
Или… иронично?!
- Я хочу доказать, что смогу! – с ноткой вызова произнесла девушка. – Понимаете?
Вольский откинулся на спинку стула, изучающе глядя на неё:
- Оч-чень интересно… - произнёс он, улыбнувшись.
С той самой интонацией, которая мгновенно вернула девушку во Дворец Культуры, в сумрак кулис опустевшей сцены первого конкурсного дня… А потом – Килль… Эсмира…
- У тебя очень говорящее лицо, - произнёс внимательно следивший за её реакцией Вольский. – Только что было счастье – и вдруг печаль. Почему?
- Я вспомнила «Золушкин Бал»… А потом… - девушка огорчённо смолкла.
- Что – потом?
- Потом вспомнила, что это был мой последний концерт… Что я больше не нужна в «Кантилене» и вряд ли выступлю на этой сцене… Эсмира очень доходчиво объяснила, что меня там больше не надо! «Придёт время, и ты поймёшь меня, девочка!..» – язвительно процитировала Марьяна её фразу и сникла, обхватив руками чашку с томатным соком.
Вольский чиркнул зажигалкой, отбросил дизайнерскую штору в сторону и закурил, пуская дым в форточку.
- Если честно, я теперь вообще домой не хочу, - отрывисто призналась девушка. – И даже Новый год не хочу. Потому что в ДК будет Новогодний Концерт! И все будут выступать, и Наташка, и остальные девчонки! А я?.. - горло Марьяны перехватило, и она убито закончила: - А я буду в зрительском зале…
Вольский молча докурил сигарету и раздавил окурок в пепельнице:
- …Петь пойдём? – ласково глянул на неё.
Марьяна радостно вскочила – все грустные мысли мгновенно вылетели из её головы.
В студии Вольский выставил микрофон на стойке, и стал подгонять её по высоте Марьяны, которая стояла, млея от счастья и его близости.
- Скажи, ты сможешь вспомнить мои «Крылья мечты»? – неожиданно спросил он.
Девушка благоговейно подняла глаза на кумира:
- Влад Евгеньевич!.. Я эту песню наизусть не только слова знаю, но и партию каждого инструмента в отдельности! Она у меня внутри всем оркестром звучит!
Он на секунду замер, глядя ей в глаза, покачал головой и, включив её микрофон, отступил назад.
- Хорошо… - пробормотал многообещающе, улыбаясь краешком рта.
Сел в кресло и взял в руки второй микрофон.
- Помнишь, как мы пели в машине? – проговорил он, с удовольствием наблюдая, как лицо Марьяны осветила влюблённая улыбка. – Ты ещё рассказывала, как вы с подружкой развлекаетесь тем, что подстраиваете голоса… так вот. Сейчас попробуй подстроить мне второй голос в припеве.
- На «Крыльях мечты»?! – прошептала девушка, забыв обо всём, и её взволнованный выдох многократно усилился микрофоном.
Не сводя с неё пристального взгляда, Вольский поднёс свой микрофон к губам и его чувственный, тёплый баритон окутал её со всех сторон, как в сказке:
- На крыльях мечты…
.
_____________
Спасибо всем за ваши комментарии!
Спешл для вас!! ❤️❤️❤️СЕГОДНЯ моем инстаграм можно погулять с Марьяной по музучилищу! ❤️❤️❤️
(ссылка в профиле страницы)
86. Гелла
Они пели, глядя друг другу глаза в глаза: Вольский – из кресла, иногда слегка прикасаясь к микшерной панели, Марьяна – вытянувшись в струнку, обхватив стоящий на стойке микрофон, пылающая от удовольствия и волнения.
Её нежный девичий голос обволакивался тёплым мужским тембром, голоса звучали в унисон и расходились на красивые терции в припеве – спонтанно, ни о чём не договариваясь, они передавали друг другу строчки куплета, каким-то необъяснимым чувством понимая, кому когда нужно вступить. Это было волшебство, творимое вдвоём, тайна музыки, которая рождалась между ними – и сердце девушки звенело, переполненное счастьем и восторгом!