- Ты крут, как всегда! – и с улыбкой стала вытирать ладошкой лиловую помаду с его щеки. – Обожаю тебя!
Марьяна окаменела, а девица насмешливо прищурилась, словив её реакцию. Смешливо глянув на Вольского, засунула руки в карманы и кивнула подбородком на девушку:
- Очередная кандидатка?
- Не смущай девушку, у неё прослушивание.
- А-а… - понимающая улыбка растянула её физиономию. – Ну, прослушивай, прослушивай… Лучше меня всё равно не найдёшь! – и, торжествующе щёлкнув бабл-гамом, она подмигнула девушке и вышла из студии.
Он вышел её проводить, а Марьяна осталась сидеть, раздавленная, с чувством, что её только что просто размазали по стенке.
87. Дуэтом
Марьяна сидела, понурившись и вцепившись в сиденье стула, чувствуя, как в горле предательски щекочет от набегающих слёз. После такого вокала само её присутствие здесь ей казалось неуместным, а пение – детсадовским. Такая мощь! Такая подача!
Вольский запер дверь и вернулся в студию, проводя ладонью по волосам. Прошёл к пульту и собрал разбросанные на нём деньги, положил в карман и повернулся к Марьяне, сконфуженно пожав плечами:
- С кем только не приходится работать…
- А кто она? – только и смогла спросить девушка.
- Вокалистка, - усмехнулся он. – Поёт в одной из местных рок-групп.
- Она права! – коротко и обречённо сказала Марьяна.
- В смысле? – наклонил голову Вольский, прищурившись.
- Вам не нужно никого прослушивать. У неё реально обалденный голос.
- Да? – уголки его рта напряглись, сдерживая улыбку. – Ну, спасибо. Тем более, что я сам его ей поставил.
Марьяна изумлённо подняла голову. Он?! Он с ней работал?!
Счастливая…
- …И её исходные данные были куда слабее твоих, девочка! – произнёс Вольский, садясь в кресло и подперев подбородок рукой. – Кстати, пела она неважно.
Марьяна непонимающе моргнула.
- Орать – дело нехитрое, - мягко заметил музыкант. –А вокал – это в первую очередь петь сердцем, а уже во вторую – лужёная глотка. Так что пусть себе поёт рок и думает, что круче неё никого не будет.
- Влад Евгеньевич! А чем мои данные лучше? – взволнованно спросила Марьяна.
- Тембр! – коротко ответил он. Помолчав, добавил: - Также у тебя отличный гармонический слух, поэтому ты легко подстраиваешь голоса…
- Как можно не слышать то, что звучит? – смущённо пожала плечами Марьяна.
Вольский усмехнулся:
- Представь себе, можно! Это для тебя слышать строй – норма, ты с этим рождена. Я уже как-то тебе говорил, что большинство исполнителей без нот становятся беспомощны. И ещё больше «вокалистов», которые ничего, кроме мелодии, не слышат…
- А она… Извините, она всегда себя так ведёт с вами?
- Это Гелла. Она так со всеми.
- А вы с ней…
- Слишком много вопросов, девочка! – мягко перебил её Вольский, встав из кресла и протягивая ей микрофон.
Марьяне на секунду стало жарко под его пронизывающим взглядом, который вновь не соответствовал спокойно-ироничному голосу – но в эту секунду зазвучали «Крылья мечты».
И вновь она, услышав вступительные хрустальные колокольчики, переплетённые со звуками рояля, мягкие переборы электрогитары, играющей вроде бы фоновую - но очень красивую мелодию, - на миг сомлела блаженно, но тут же, торопливо облизав пересохшие губы, автоматически выпрямилась – встала «на опору» – и запела:
- В час, когда нахлынет вдруг тоска –
И волною тёмною стекает,
Размывая замки из песка,
И в отчаяньи надежда тает, –
Ты пойми, всё нужно изменить!
Ты поверь, всё можно изменить...
Поверь лишь! – И тогда сбываются мечты...*
И она верила. Всем своим существом.
И даже не потому, что слова, усиленные музыкой, имели прямое воздействие на её неискушённое, чуткое сердце.
А потому, что мечты действительно сбывались – прямо в эту минуту…
Она пела, и её голос, усиленный профессиональной аппаратурой, раскрывался в полной мере, во всём богатстве интонаций. Она пела, неотрывно глядя в его глаза, которые в этот момент не резали стальным холодным блеском – а мягко мерцали; в них было самое настоящее восхищение!
Он восхищён ею! – от осознания этого словно два огромных, сильных крыла мгновенно выросли за спиной.
На припеве его голос мягко подхватил её – и счастье стало просто неудержимым. Вдохновение бушевало в груди, и вокалистка на ходу придумывала новые вариации подголосков в припеве – они рождались сами собой, радостно, истово! – под удивительным взглядом Маэстро…