- Машинка ожидает, красная девятка…
Вот он, двенадцатый удар часов для Золушки.
Девушка неосознанно кусала губы, понимая, что сейчас она сядет в машину и между ними лягут километры ночной, снежной холодной каши, - и снова страшная, безысходная тоска крыла её, почти физически разрывая грудную клетку. Горло стиснуло – тихий вой готов был вырваться комком наружу через сжатые зубы. Не понимая себя, девушка только отчаянно пыталась сохранить лицо – ну как-то же ему удаётся эта маска Снежного короля, чёрт побери?!
Влад Вольский положил трубку, словно отсекая предыдущий разговор:
- Пойдём, я провожу тебя. Микрофон оставь у пульта.
Марьяна послушно прошла в студию, положила микрофон рядом с микшерным пультом и обречённо вышла в прихожую, где Вольский уже ждал её с раскрытой шубкой в руках, отстранённо глядя в сторону.
Девушка повернулась к нему спиной, отводя руки назад – подставляя их под рукава, чувствуя, как легко и изящно мужчина надевает на неё шубку, - и почти теряя сознание от жгучего, ошеломляющего чувства его прикосновений и близости…
Запахнувшись, она повернулась к нему – вежливо поблагодарить – и натолкнулась на совершенно сумасшедший взгляд – отражение своего.
Ничего подумать они не успели – их просто швырнуло друг к другу, сметая все преграды, обрушивая всё вышесказанное – и не осталось ничего, кроме его губ…
____________________________
*слова из песни С.Широковой «Мечты сбываются».
91. Урок первый
Она не упала на моментально ослабевших ногах только потому, что одной рукой Вольский крепко прижал девушку к себе, а второй удерживал её запрокинутую голову, исступленно приникнув к ней, ловя и вбирая в себя её сбивающееся дыхание.
Пара неуловимых движений – и Марьянина шубка глухо осела на пол; но девушка не почувствовала этого, познавая долгожданный, желанный, головокружительный, первый в своей жизни настоящий поцелуй.
Она проживала его всем телом, с упоением ощущая волнующую близость мужчины, его объятий, тёплый бархат умелых губ, а иногда – осторожные прикосновения языка... От последних она, задыхаясь от стыда и восторга, судорожно цеплялась за его свитер, инстинктивно притягивая мужчину ещё теснее, ещё больше ускоряя падение в небеса, в беспредельность, туда, где время и пространство меняются местами…
- Влад… - только и смогла выдохнуть она со стоном, но он вновь торопливо накрыл её губы своими, не давая передышки, нежно убирая волосы с её лица, чувствуя даже через одежду, как лихорадочно бьётся маленькое сердце, как робко и чувственно отвечает она на его ласки, прижимаясь к нему всем телом, – и почти теряя контроль вместе с ней.
Она очнулась, когда, наконец, сладкий плен его губ ослабел, - и, подняв веки, близко-близко увидела его взволнованные глаза, которые походили на два омута цвета грозовой тучи с опалово-серым оттенком, глубокие до бесконечности.
Маэстро нежно погладил её лицо, едва касаясь щеки обратной стороной пальцев, и, по-прежнему не отпуская её взгляда, обречённо прошептал:
- Что ж ты делаешь со мной, девочка…
Не в силах реагировать, она лишь смотрела на него расфокусированным, словно в трансе, взглядом, - и он вновь приник к ней, с наслаждением вбирая в себя её еле слышный стон.
Оторвавшись от её губ через несколько вечностей, он медленно отстранил от себя девушку:
- Очнись. Посмотри на меня. Посмотри…
Дрогнув, сомкнутые ресницы приоткрылись, и полный обожания взор тёплым светом полился из-под них, плавя его душу. Нереальный накал чувств.
Внезапная догадка мелькнула внутри.
Он помедлил, потом тихо спросил:
- У тебя… никогда никого не было, да? – и судорожно вздохнул, видя, как девушка опустила застенчивый взгляд, а щёки и даже кончики ушей стали пунцовыми.
- О, боже мой… - сокрушённо простонал он, подняв лицо и стиснув веки.
Марьяна испугалась его реакции. Панические мысли заметались в голове: это так заметно? Она плохо целуется? Она что-то сделала не так?!!
Он услышал её тихий всхлип и моментально прижал к себе:
- Что, маленькая?
- Вам… не понравилось? – упавшим голосом спросила она.
И получила в ответ его тёплый, бархатно-искристый смех, мгновенно погасивший её испуг:
- О, боже мой… - повторил он уже с совершенно иной интонацией, смеясь, нежно касаясь губами её век. – Чтобы я не слышал такого больше… Ты целуешься, как ангел…
Тихая, счастливая улыбка осветила её лицо.
Он мягко разомкнул объятия, поднял с пола шубку и бросил её на пуфик, взял маленькую руку в свою и повёл её обратно на кухню: