Брови Вольского озабоченно сдвинулись:
- Три часа пения как минимум… Тебе обязательно надо выспаться, девочка.
- Влад Евген…
Рывок, и ещё один короткий обжигающий поцелуй, смешанный со стоном. Его бархатный шёпот:
- …я же сказал, просто Влад…
- Я не…
- Можешь. Ты скажешь мне это. – его губы вновь настойчиво приникли к её губам, сводя с ума на несколько секунд: - …Скажи мне это, ради бога…
- Влад, - покорно выдохнула девушка, заливаясь краской.
- Ещё! – потребовал он, беря в руки её лицо, глядя в широко раскрытые глаза.
- Влад…
И ещё один, безумно нежный поцелуй, от которого у неё вновь закружилась голова и она невольно схватилась за мужчину.
- Всё-всё, маленькая, больше не буду… - согрел он её своим тихим смехом и осторожно усадил на диван. – Подожди меня тут! – и стремительно вышел в студию.
Откинувшись на мягкую спинку, обитую красной блестящей тканью, Марьяна приходила в себя и прислушивалась к доносящимся до неё звукам.
Вот вжикнула занавеска, зажёгся свет в репетиционном зале. Раздался картонный шорох – словно открывали коробку. И потом, примерно секунд тридцать спустя, раздался методичный свист, похожий на звук велосипедного насоса.
Не выдержав, Марьяна вышла в студию.
Это действительно был насос. Вольский нажимал ногой на педаль, накачивая… резиновый надувной матрац. Не прерывая действия, он извиняющимся тоном сказал:
- Прости, что условия нецарские. Но я… не ожидал, что всё так выйдет… Я сейчас уеду, утром вернусь за тобой. Ничего не бойся, двери бронированные, как в банке. Ключи только у меня.
- Я буду ночевать здесь?! – просияла Марьяна.
- Да, - он не смог сдержать улыбки, видя её неподдельную радость. – Я сейчас уеду, Марьяна. Еда в холодильнике, туалет-умывальник рядом с прихожей. И ещё. Аппаратуру отключаю, чтобы ты случайно не сорвала голос к утру! – иронично добавил он, заставив её улыбаться.
Отсоединив насос, Вольский одним движением накинул на плечи своё длинное чёрное пальто, достал из ящика стола пару пледов, положил их на матрац:
- Батареи здесь греют отлично, но если вдруг станешь мёрзнуть…
Окинул зорко пространство, кивнул сам себе. Вырвав из блокнота лист, торопливо написал карандашом несколько цифр и положил на стол с заговорщицким видом:
- Это телефон моего гостиничного номера. Личный. Секретный.
- Поняла, наизусть выучу, бумажку сожгу. – клятвенно кивнула Марьяна. – Или лучше сразу съесть? При вас?
Он подошёл и со смехом обнял её и прижал к себе, и девушка замерла, млея от нежности, запрокидывая голову, чтобы вновь посмотреть в его удивительные, пронизывающие глаза всех оттенков серого. То прозрачно-светлые, как хрусталики весеннего льда, то тёмные, как грозовое небо, то бездонные, как космос… То затуманенные печалью, как сейчас…
- Больше всего мне бы хотелось сейчас взять тебя на руки, унести ото всех тревог… - прошептал он. – Но… я действительно должен ехать…
Его руки снова мягко скользнули по её плечам, проникая под волосы, заключая её в прощальное, ласковое объятие, а глаза прищурились, пронизывая её требовательным взглядом:
- Скажи мне ещё раз…
- Влад!.. – с улыбкой легко выдохнула она, видя, как посветлело его лицо, а уголок рта изогнулся в торжествующей улыбке, обозначив милую ямочку на щеке:
- Умница… - сказал Вольский, выпуская её. – До завтра, маленькая…
- Во сколько вы приедете? – спросила она и охнула, вновь слабея в кольце его сильных рук. От поцелуя он в последний момент удержался – тихо приник щекой к её щеке, глубоко вдыхая запах её волос, потом тихонько отстранил её от себя:
- Завтра – урок второй… - его глаза многообещающе улыбались. – Будем учиться говорить мне «ты».
92. Наедине с собой
Ключ в замке повернулся, выдвинув по всему периметру дверной коробки шесть групп толстых металлических стержней, запирая от мира девушку надёжней, чем принцессу в замке.
Оставшись одна, Марьяна сначала прижалась к прохладному металлу бронированной двери, слушая торопливые шаги Вольского, спускавшегося по лестнице, потом медленно повернулась и с блаженной улыбкой съехала по ней спиной.
Какой там сон!! Она и так чувствовала себя, как в прекрасном сне – и не хотела, чтобы этот волшебный день завершался!
Она прошла и включила свет в комнате звукозаписи, которая словно ещё хранила его присутствие, опустилась в кресло Маэстро и долго сидела, разглядывая стеллажи с притихшей аппаратурой, напитываясь удивительной энергетикой пространства. Сколько песен здесь создано? Сколько «звёзд и проектов» он зажёг, сидя в этом кресле?