- Прости, Ленк! Я не запомнила. Но со мной точно всё будет хорошо.
- Ну я думаю, ты знаешь, что делаешь… - проговорила Галанцева.
- Я знаю только то, Ленк, что когда он рядом, я на небесах, я таю и летаю…
- Смотри, не залети! – цинично предупредила Ленка.
- Перестань! – смутилась девушка.
- А вообще, я рада! – неожиданно сообщила она. – У тебя даже голос другой какой-то стал. Надеюсь, что этот твой олень как следует снёс тебе башню! Всерьез и надолго, раз у Лешки это не вышло!
- Почему? – хихикнула Марьяна.
- Да так… - неопределённо хмыкнула подруга.
- Договаривай!
- Короче… в общаге слухи ходят, что по училищу твоя фотография гуляет…
- Моя фотография? – растерянно переспросила Марьяна.
- Балин! Ну я фигурально! Ну твой этот… конкурсный звездун, на чью фотку ты по приезду молилась! Композитор! Видели его собственной персоной в директорской. Но раз ты уже без башни, значит, тебя не закоротит при встрече. Чему и рада.
- Алло! – перебила её Марьяна, поскрёбшись в трубку. – Алло!.. Не слышу тебя! – и облегчённо повесила её на рычаг.
Налила себе чай и задумалась.
То, что Галанцева встретила её чувства к Вольскому в штыки – это её проблемы или комплексы! – решила девушка. Мало ли, что кому не нравится! Но Влад Евг… Маэстро не зря говорил, что в училище вообще не поймут, если узнают про них. У него опыт, он прав. Если даже Ленка не понимает, что ж говорить об остальных… Как он сказал? Серпентарий? Его репутация должна быть безупречной! Она будет очень-очень сдерживаться, чтобы не выдать себя при посторонних! Тише воды, ниже травы…
Девушка счастливо улыбнулась. У них есть общая Тайна!
И вдруг тишину разорвал телефонный звонок.
Марьяна напряжённо смотрела на алый аппарат, потом решилась взять трубку.
- Так и знал, что не спишь… – услышала она ироничный бархатный голос, и сердце её счастливо прыгнуло. – Погуляла уже по студии?
- Я… Мне чаю захотелось.
- А мне захотелось услышать тебя.
У Марьяны от этих слов сердце стало источать патоку.
- А мне – вас…
Она услышала, как он затягивается и медленно выдувает сигаретный дым.
- Ты удивительная девочка, - произнёс он, и хрипотца в его голосе заставила её спину покрыться мурашками. – Желай мне скорее спокойной ночи и ложись… Чем быстрее утро – тем быстрее встреча…
- Спокойной ночи, Влад Евгеньевич… - блаженно пролепетала она, и осеклась.
Вольский глубоко вздохнул и выдохнул.
- Урок не усвоен… - по его интонации чувствовалась, что он улыбается – и предвкушение завтрашнего утра и его губ вновь повергло её в сладкий трепет.
93. Утром
В студии было жарковато. Накрывшись одним мягким пледом, подложив под голову свёрнутый второй, Марьяна сжевала остаток сыра, улыбаясь в темноту, прокручивая этот счастливый день и не желая с ним расставаться. Последняя «осечка», когда она по телефону совершенно автоматически назвала Вольского по отчеству, повергала её в трепет и предвкушение сводящих с ума поцелуев, и гнала сон прочь.
…Она всё не спала да не спала, а когда проснулась – увидела узкий, ослепительно-яркий солнечный луч, прорезающий студийный полумрак из проёма «курилки».
Посмотрела на часы – и охнула: проспала!
Вскочила на ноги, лихорадочно размышляя: МХК – мировая художественная культура – та же история, спишет у Насти! А вот то, что её педагог по фа-но, фортепиано, уже двадцать минут как должна с ней работать индивидуально, наверняка уже ушла, не дождавшись – это скверно! К своей «пианистке» Ирине Викторовне Марьяна относилась с огромным уважением, она великолепно преподавала и пренебрегать её уроками было просто недопустимо!
Марьяна обула зимние сапоги, торопливо умылась, оправила одежду перед маленьким овальным зеркальцем над умывальником, поискала расчёску, но на полочке, кроме куска «Детского» мыла, ничего не было… Она тряхнула головой – пышные «химированные» локоны сами собой красиво рассыпались по плечам – и вышла торопливо в прихожую.
И растерянно остановилась: она же заперта! Он же обещал приехать!
Может быть, что-то случилось?
Марьяна бросилась на кухню, к телефону, рядом с которым лежала бумажка с «секретным» номером Вольского, но в этот момент услышала металлический лязг запорной системы бронированной двери.
Сердце её радостно подпрыгнуло.
Миг – и он вошёл – свежий, стремительный, с тающими снежинками на волосах и плечах, в распахнутом пальто, из-под которого виднелся длинный, белый кашемировый шарф. Марьяна, переполняясь счастьем, бессознательно вцепившись в край стола, любовалась, как этот шикарный, полный энергии мужчина, словно в замедленной съёмке, идёт к ней, сияя лицом и улыбкой – ближе, ещё ближе…