Его руки обвили её, скользнули вверх, зарываясь в волосы и заставляя её поднять лицо и посмотреть в его смеющиеся глаза:
- Доброе утро, Марьяна.
- Доброе утро, Влад… - она споткнулась и смолкла, чувствуя, как напрягся его корпус в ожидании: назовёт она его по отчеству или нет.
Безусловно, ей очень хотелось это сделать – потому, что было комфортнее, и ещё потому, что... очень хотелось поцелуя! Но ещё больше хотелось доставить ему удовольствие. И это получилось!
- Собирайся, - произнёс он, выпуская её из объятий, почувствовав, как неосознанно девушка вновь потянулась к нему. Выдохнул медленно, беря себя в руки.
- Собирайся, - повторил он, чуть отступив назад. – Мы едем завтракать!
- Тут же полно еды! – растерялась Марьяна. – И ещё – я опоздала на уроки…
- Ты не опоздала, - спокойно возразил Вольский. – Я только что от директора. У тебя совершенно законное освобождение на полдня, вплоть до самого хора. В связи с подготовкой сольного номера к юбилею Республики…
- Что-о?!.. – обомлела Марьяна.
- У тебя сольный выход в Юбилейном Концерте! – раздельно повторил Вольский, глядя ей в глаза.
И не выдержал, улыбнулся радостно.
У Марьяны вдруг пересохло во рту. Тот самый крутой концерт правительственного уровня, к которому так истерично готовятся республиканские коллективы, филармония, драмтеатр, и в том числе и их музыкальное училище, тот концерт, где будут "все-все", - и может быть, даже Сам?!..
Он не шутил.
- Влад Евгеньевич… - прошелестела она, покачнувшись, и он подхватил её:
- Ну-ну-ну… Давай-ка, присядь…– смеясь, он помог девушке опуститься на алый диванчик, набрал из-под крана воды, поднёс к её губам.
Марьяна обхватила стакан руками, сделала несколько глотков, закашлялась до слёз.
- О боже мой… - он успокаивающе гладил её по спине, качая головой.
Отдышавшись, она повернулась к нему:
- Я не смогу… Разве я смогу?! – её глаза лихорадочно блестели, но в них сквозь недоверие и шок уже проступала – пока ещё несмелая, неуверенная – радость.
- Конечно, сможешь! – успокаивающе кивнул музыкант.
- Но мой уровень… Вчера я поняла… Мне ещё работать и работать! Я даже выходить не умею нормально!! – девушка взволнованно прижала руки к вискам, нервно кусая губы и глядя в одну точку.
- Научишься. Более того, ты будешь петь в сопровождении мужского филармонического хора! - серьёзно ответил Вольский, беря её руки в свои и мягко, успокаивающе сжал их, видя, как она вновь начинает хватать ртом воздух.
Подождал, пока Марьяна переведёт на него потрясённый взгляд, и, глядя в глаза, медленно, словно программируя её, проговорил:
- К концерту у тебя будет необходимый уровень!
И многообещающе усмехнулся:
- Лично прослежу за этим…
Не в силах ничего сказать, она только благоговейно смотрела на Маэстро, качая головой, словно не веря услышанному. Он тоже молчал, ласково-задумчиво встречая её взгляд, давая ей привыкнуть к новости, осознать её и справиться с эмоциями.
- А… что за песня?
- Наконец-то, - тихо рассмеялся он, выпуская её руки и поднимаясь. – Первое, что спросила бы любая вокалистка…
- Так что же я буду петь?
- А вот не скажу! – вредным тоном ответил он, подавая ей руку.
- Ну Влад Евгеньевич… - умоляюще начала Марьяна, но закончить не успела – рывок, объятия, и его тёплые губы, отключающие разум, волю и память…
- …Это тебе за «Евгеньевича», - оторвался он от неё, с напускной строгостью глядя в глаза и изо всех сил сдерживая улыбку. – Собирайся. Ничего не скажу больше, пока не поедим.
94. Урок второй
В это утреннее время в ресторане «Русский Север» они были единственными посетителями.
Непривыкшая к такого рода заведениям девушка изумлённо рассматривала интерьер, резко отличавшийся от традиционных кафе со стеклянными стенами от пола до потолка.
Даже новость, сообщённая Маэстро полчаса назад и трепетавшая радостной горлицей в её душе, немножко померкла перед новыми впечатлениями.
Ресторан был оформлен под «охотничий домик», стены – из тёмного сруба, с такой же тёмной, искусственно состаренной резной мебелью, тяжёлыми кованными люстрами и витиеватыми бра, тёмно-бирюзовыми скатертями на столах, изделиями северных народных промыслов и… многочисленными чучелами лосей, медведей, кабанов, ястребов, глядящих со стен блестящими глазами.