- Будем петь! – с улыбкой повторила она, и пригубила терпкое сладковатое вино.
Удивительно, но вкус этого вина, несмотря на «кровожадное» название, ей даже понравился! Марьяна сделала ещё глоток, и ещё, наслаждаясь послевкусием и приятной теплотой внутри… И допила вино до конца.
Вольский посмотрел на часы:
- У тебя до хора два с половиной часа. Тебе нужно что-то взять, переодеться? Отвезти тебя в общежитие?
- А… как же подготовка к Юбилейному концерту? – хлопнула ресницами девушка.
Вольский успокаивающе улыбнулся:
- Я просто хотел, чтобы ты выспалась. – И, видя её расстроенное лицо, засмеялся: - Мне нравится твоё рвение, Марьяна! Подготовка будет, не сомневайся: сегодня же вечером. И завтра.
- И послезавтра… - влюблённо выдохнула размякшая Марьяна.
«Медвежья кровь» ударила в голову, несмотря на количество съеденного – сразу и явно. Почти полный бокал – такое девушка позволяла себе только в новогоднюю ночь и день рождения! Но сегодняшнее утро значило для неё куда больше, чем Новый год и день рождения, вместе взятые – оно открывало для неё двери в новую жизнь!
- …Безусловно. – улыбался Вольский, явно забавляясь её лёгкой опьянённостью. – Работа с голосом должна быть не менее трёх часов каждый день, а не час в неделю! Кстати, я обязательно зайду на твой урок по вокалу. Мне очень интересно, как именно Анна Васильевна с тобой работает.
Марьяна только счастливо выдохнула: он будет рядом! Ему интересно…
- Тогда в общежитие…
Вольский оглянулся – и рядом с ним моментально возник официант с папочкой. Развернув её, он слишком поспешно положил её на стол – и чек вылетел, плавно опустившись на пол, а Марьяна тут же совершенно безотчётно наклонилась, держась за край стола, и подняла его, опередив официанта.
И успела рассмотреть.
От суммы, которая была в чеке, у Марьяны потемнело в глазах и захотелось катапультироваться вместе со стулом. Она ошарашенно посмотрела на Вольского, который непринуждённо взял у неё из рук бумажку, достал несколько крупных купюр, вложил в папку и, закрыв, положил её на стол.
Если бы не блаженные волны «медвежьей крови», затуманившие ей мозг, - наверное, Марьяна бы не посмела такое спрашивать, но в ту минуту у неё само собой вылетело:
- Вы олигарх? Да?
Вольский расхохотался – аж официанты оглянулись от стойки...
Отсмеявшись, он вытер глаза и лаконично ответил:
- Нет. – и поднялся, всё ещё улыбаясь смущённой девушке.
Они прошли к выходу (Марьяна избегала смотреть на чучела зверей), гардеробщица, подав им их одежду, тоже получила от Маэстро чаевые и вся просто светилась любезностью.
Марьяна благоразумно промолчала, он так же был невозмутим – пока не подал ей шубу. Накинув её на плечи девушке, он приобнял её – и в его глазах страстно замерцали тёмные искры, на миг сорвав с Маэстро Вольского маску спокойствия, и весь хмель у Марьяны сразу же откатился под удушливой волной. Да что же за глаза у него…
- Значит, ты решила, что я олигарх… – заинтересованно проговорил Вольский, захлопнув дверь машины и поворачиваясь всем корпусом к девушке.
Марьяна смущённо закусила губу. Обсуждать с этим мужчиной его социальный статус – ей казалось крайне неприличным, бестактным, даже наглым! Дёрнуло же её за язык…
- …Почему, Марьяна? – его пальцы бережно расправили её каштановые локоны, рассыпавшиеся по плечам, нежно задели подбородок.
Она заволновалась, осознав, что они вновь наедине, полумрак тонированных стёкол отделил их от оживлённого мира.
- …Ответь мне.
- Ну… по тому, что вижу… - пробормотала девушка. – Этот завтрак… за бешеные деньги, в крутом ресторане… Эти крутые машины, которые вы меняете… я не особо разбираюсь в марках, но вижу, что они очень дорогие… и джип, и эта… это же «БМВ», да?
- Угу… - кивнул он, не сводя с неё улыбчивого и чуточку насмешливого взгляда.
- Живёте, скорее всего, в самой дорогой гостинице…
Снова утвердительный кивок.
(Его глаза снова смотрели так пристально, что останавливали время…)
Прикусить бы язык, но, видимо, вино-таки действовало, и Марьяну несло:
- Да и вообще… Я же помню, в какую клинику вы меня привезли, когда я угодила вам под колёса…
- Так… - на его щеке вновь обозначилась любимая ямочка, к которой девушке невыносимо захотелось прикоснуться, погладить её… (Боже, о чём она думает?!)