- Ну и то, как вы разговариваете со всеми… - услышала она свой голос словно со стороны. (Зачем она это сказала?!...)
- …И как же?
- Словно распоряжения отдаёте. Директивно… И «пробить» сольное выступление в концерте республиканского уровня… - Марьяна смотрела в его глаза, как ей казалось, прямо и открыто: - Нужно обладать очень сильной властью. Так что всё сходится. Вы олигарх, Влад Евгеньевич!
Он не выдержал – и снова от души расхохотался, прикрыв ладонью глаза.
Потом посмотрел на неё – с какой-то снисходительной нежностью, от которой у Марьяны защемило внутри, - и притянул её к себе, приник к ней губами в быстром и горячем поцелуе, вырвав стон и окончательно смешав все её чувства:
- Это тебе за отчество. В ресторане я это стерпел, здесь не стану, девочка… - и, сверкнув улыбкой, мужчина мягко отстранил её и перетянул ремнём безопасности.
Завёл машину и, тронувшись с места, заговорил:
- Ещё один урок, Марьяна. Твой метод дедукции, безусловно, впечатляет… - он снова улыбнулся, глянув на неё. – Однако запомни фразу: очевидное не всегда есть достоверное.
Девушка смотрела на него таким влюблённо-туманным взором, что Вольский счёл нужным пояснить:
- Не всегда то, что ты видишь, есть то, что на самом деле. Каждый человек интерпретирует события со своей точки зрения. Понимаешь меня?
- Н-не совсем… - призналась Марьяна.
- Хм. В общем, приготовься... Сейчас я буду тебя разочаровывать. Лучше сделать это сейчас, чем когда…
- Когда что? – взволнованно выдохнула Марьяна, до боли стиснув пальцами ремень безопасности.
Вольский помедлил, потом уколол её смешливым взглядом:
- …когда ты избавишься от «выканья» ко мне! - но тут же посерьёзнел и неторопливо заговорил: – Итак, поехали. «Самую дорогую гостиницу» мне предоставляет СеверПром. Он же спонсирует Юбилейный концерт. Он же оплачивает мне работу с вами, Филармонией и всё остальное… Студия, в которой мы здесь репетируем – не моя. Она принадежит частному меценату – реальному олигарху, который имеет слабость к музыке, но не имеет способностей к ней. Он изредка записывается, но фактически подарил её городу, а администрация уже предоставляет её по своему усмотрению... И да, «крутая машина» тоже предоставлена мне городской администрацией, - усмехнулся он. – что там ещё осталось? «Крутой ресторан»! – он весело глянул на девушку. – Конечно же, я хотел произвести на тебя впечатление, не без этого… Но не только. Благодаря дороговизне тут фактически нет шансов встретить кого-то… из твоих или моих знакомых – а значит, скомпрометировать нас. Вот так, Марьяна!
Некоторое время они ехали молча. Марьяна напряжённо размышляла, он ей давал эту возможность, не вмешиваясь, не отрывая взгляда от дороги – плавно и быстро вёл машину, напряжённо прищурившись.
Остановившись машину в паре домов от общежития, Вольский заглушил мотор и вновь повернулся к ней:
- Разочарована?
- Нисколько. – медленно покачала головой девушка. – Я просто теперь знаю больше… Но… мне всё равно, сколько у вас машин, и всего остального... Это ничего не меняет, Маэстро, это совсем не главное.
- А что для тебя главное? – пронзительно, в упор посмотрел на неё Вольский – и у неё снова перехватило дыхание, и она испуганно опустила глаза.
«Я люблю вас!!» - пело в ней сотнями восторженных скрипок и арф, мелодия, которую она боялась себе разрешать и с которой бессмысленно было бороться, в которой страшно было признаться себе – не то, что ему…
Она молчала, отчаянно собираясь с духом, пытаясь унять заколотившееся в который раз сердце.
- …Я жду. – услышала она голос – тихий, спокойный.
И полный сдерживаемого волнения.
Она почувствовала этот – тайный, скрученный в пружину обертон, который уловил её музыкальный слух. Марьяна не умела так жёстко контролировать эмоции – целый сплав любви, признательности и нежности топил её, вязко затягивая в небеса.
Она вскинула намокшие ресницы и… её хватило только на коротенькое:
- Вы…
96. Попалась
Она навсегда запомнит эти поцелуи в машине – целомудренно-трепетные, едва касающиеся, почти безгрешные – и предательски пьянящие. Они будут давать ей силы жить тогда, когда это покажется невозможным, противостоять испытаниям – и они же будут сжигать её ночами, скручивая до молчаливого крика за пределами боли.
Много раз позже Марьяна спрашивала себя – если бы она знала обо всём, что ей предстоит – смогла бы она сделать иной выбор? – и смеялась своему же риторическому вопросу, и оплакивала бессильно – потому, что даже тысячу раз она выбрала бы Его.